19.06 – 27.07
Такую фотографию я опубликовал у себя на стене ВКонтакте в первый день приёмной комиссии. Не знаю, кто там что подумал по этому поводу. На самом деле коллаж должен был изобразить полный тлен по поводу нудной, бессмысленной и почти не оплачиваемой работы по старому советскому принципу «от звонка до звонка».
Забегая вперёд, скажу, что получилось не так и плохо. Но фотография отлично передала настроение начала работы. Если что – тыква прошлогоднего урожая, которая пролежала почти год до момента съёмки и оказалась вполне съедобной и очень вкусной. А череп – традиционный атрибут нашей семьи из какой-то биологической коллекции, которую мы начали собирать и остановились на глазах к этой милой черепушке.

Предисловие

Известно понятие «офисный планктон» – это те, кто сидят с девяти до шести. Или до семи. Или вообще по 12 часов, неважно.

Но есть люди, которые считают себя свободными. Например, я. Работаю в университете, прихожу только тогда, когда у меня пары, и посреди недели даже есть выходные дни. Что ещё сказать – свободный, вольный человек, по Шукшину. Но во всём свободообразии есть вселенская хитрость дворян – дать крестьянам возможность считать себя вольными. Когда же надо – брать своей барской рукой и заставлять их работать: на стройке или на жатве, например. Вот так и у меня. Я вроде как свободный, но когда летом начинается приёмная кампания в ВУЗ – будь любезен полтора месяца отработай в режиме 6/1, то есть по субботам включительно. Вот так мои безымянные хозяева не словом, но делом говорят: крепостной ты! а хочешь быть свободным – пиши по собственному желанию и ночуй в чистом поле хоть всё лето напролёт! Ну что ж, раз я образованный крепостной – могу же я оставить свои впечатления в форме дневника? В этом-то меня уж точно никто не ограничит.

Так что встречайте соответствующие краткие заметки. Формат нехитрый. Сперва – эпиграф. Затем краткий пересказ, что было по факту. И наконец – самое интересное: какие-то наблюдения о жизни. Так что это и не дневник вовсе, а принудительная затея каждый день формулировать умные, по возможности, мысли.

20 июня 2026 года, суббота

Я вижу, как молятся мухи,
Как муравьи, словно крест, свои щепки несут.

Дела. Первый день приёмной комиссии. Вообще-то начало рабочего дня в 9 утра, но я сослался на экзамен, который был назначен на 11 часов, и хотя бы немного поспал. Затем явился в 5-й корпус и стал налету схватывать то, что нужно для работы. Сидишь – принимаешь на портале дело – проверяешь – даёшь дальнейший ход. Свободного времени много, в основном ходил и болтал с руководством ИГСН. В целом, ничего интересного и полезного.

Мне кажется, в этой футболке-поло я похож на медика: Т – терапевт

Мысли. Но вот что удивительно. Работа в приёмной комиссии – это крест, который никто не хочет нести. Пол-лета (и это только одна смена) бюрократии за 17 тыс. руб. – совсем не то, о чём можно мечтать. В итоге, когда меня туда загнали-таки палками, я заранее, за полгода, ходил мрачнее тучи, ожидая полтора месяца уныния, каждодневной бессмыслицы, искусственно генерируемого со стороны начальства напряжения и еженедельных сидений до ночи, пока система выкатит очередное обновление базы.

Каково же было моё удивление, когда я вдруг вместо терна, туч и электричества встретил позитивных, добрых людей. А ещё – прохладную аудиторию посреди летней духоты и кучу свободного времени. В ту субботу я ничего не делал, потому что боялся стартового дня. Но затем стал пользоваться возможностью в полный рост. Но главное – позитивное ощущение, которое, на контрасте с абсолютно минусовыми ожиданиями, стало полнейшим сюрпризом.

22 июня, понедельник

В каждой деревянной вещи хором плакали леса.

Дела. С утра объявили ракетную опасность. Спустились в убежище прямо в подвале 5-го корпуса, но вскоре затем вышли и просто находились внизу. Работы было немного. Попробовал работать над дипломом Б***ву – планировал сделать 2 страницы, получилось 3. Понял, что можно трудиться плотно.

Мысли. Так странно видеть чрезвычайную вовлечённость сотрудников в работу. Лично мне вообще всё равно, что будет с абитуриентами, за какие документы они получат внутренние баллы, а за какие нет. Но отдельные так серьёзно во всё это вникают, как будто от них зависит будущее планеты. Все такие важные, хорохятся знаниями, делают занятой вид – смешно просто! Я ещё понимаю начальника отдела, которого его начальник поставил надзирать за нами, крепостными: с этого человека, если что, спросят. Мне же вообще вся эта «работа» – фарс, совершенно оторванный от жизни, от того, что действительно мне важно: семья, ребёнок, удовольствие от природы. Плохой я крепостной, пожалуй, не разделяю барских забот. Ну и хрен с ним.

Если не знать, что 1930-й – год основания ТулГУ, то можно подумать, что я работал летом 1930-го

23 июня, вторник

Чтобы знакомое стало познанным,
оно должно выйти за пределы незаметного.

Дела. В приёмной вообще было нечего делать – отработал всего 2 дела. Зато в свободное время сел за книгу про т***р «Э***» и написал целых 6 страниц, хотя планировал всего 3. И хорошо – дальше надо будет пользоваться ситуацией.

Мысли. В крепостничестве есть неожиданное преимущество – возможность выдать большой трудовой результат, если тебе один хрен придётся сидеть весь день за компьютером. Вот, например, когда у меня выходной день (ну то есть не занятый преподаванием или таксиствованием), я писал 5 страниц по тому же «Э***» и считал это отличным результатом. Здесь же, будучи обязанным сидеть с 9 до 16 часов, я сделал больше, да ещё и без картинок, да ещё и больше мог написать, но немного устал. Зато начал с нуля данный дневник и написал впечатления с самого первого дня по вот этот, третий, включительно. Всё-таки дворяне знают что-то такое…

Так выглядит площадка перед институтом права и управления – ЭКОмиленько

24 июня, среда

Образование – то, что остаётся после того,
когда забывается всё, чему учили.
Якобы Альберт Эйнштейн

Дела. Встал, как обычно, но вышел позже и приехал в 9:10. Это, конечно, ничего и меня вообще не волнует. Может быть, даже наоборот: свидетельствует о том, что я наконец-то научился относиться с долей пофигизма к тому, к чему и надо так относиться.

Дел, как обычно, мало. К тому же была пожарная эвакуация – вышли, постояли минут десять. В остальном снова куча свободного времени, доделал 3-ю главу Б***ву. Вечером надо будет отправить.

С удивлением узнаю детали поступления. Даже не детали, а базу. Например, если поступает школьник, то ему зачитываются ЕГЭ, а вступительные экзамены ВУЗа он сдавать не может. Я этого не знал, хотя вокруг люди знают это уже лет десять. Да и пофиг. До сих пор не понимаю, зачем они забивают голову такими бесполезными знаниями. Короче, я настолько «голос вне хора», что даже массовой мейнстрим прошёл мимо меня. Обсуждали тут фильмы «Звонок» и прочие, а стоял и молча кивал, потому что вообще ничего из этого не смотрел. Может быть, я не свободный от пут времени, а просто неполноценный?

Мысли. Вчера заполнил 2 дела. Это заняло минут 15, а просидел я 7 часов. Возможно, кого-то такой формат и устраивает, но я бы лучше сделал 50 дел, но так, чтобы сделал – и меня отпустили! Я бы тогда часа за 4 всё сделал и ушёл. А так приходится сидеть, штаны просиживать. Хорошо хоть время есть на вот этот дневник.

А ещё вчера посетовал в приёмной комиссии, что вечером постирал фирменную футболку-поло с логотипами ТулГУ и она еле высохла к утру. Тогда мне сказали: так вот, есть ещё одна, только на размер больше. Я говорю: ничего страшного, она после стирки сядет, давайте! И взял. К вопросу о важности разговаривать языком.

А вот так оформлен вход на факультет довузовской подготовки – 5-й корпус ТулГУ, 4-й этаж

25 июня, четверг

Надо поймать кота, превратить его обратно в камень
и запечатать им червя – тогда я смогу вернуть себе
человеческое тело. Так что ни о чём не волнуйся!

Дела. Утром было одно дело. Сидел писал вот этот дневник, а также работал по «Э***». В 11 утра позвали помочь донести с улицы на второй этаж телевизор. Он оказался размером диагонали 85 дюймов! Мне кажется, я даже в магазинах электроники таких гигантов никогда не видел. Вот, собственно, я рядом с этим чудом техники.

Если что – девушка слева не в натуральную величину, это её так распечатали на информационной растяжке. Если бы она была в реальности такой, то я был бы для неё кем-то вроде собачки, а телевизор – планшетом. Вот какие мысли в голову лезут, пока работы нет…

Мысли. Кстати, по поводу них, в голову лезущих. Подумалось мне часом, что все наши работы, кабинеты, сидения – всё это части секретных экспериментов, где наблюдатели изучают реакции людей на происходящее. Вот, например, сидят у нас в комиссии трое студентов. Они тут сидят, потому что таким образом отрабатывают практику. И вот они приходят к 9 и уходят в 16. Что они должны делать? Консультировать абитуриентов и помогать работникам приёмной комиссии. Но проблема в том, что абитуриенты пешком не ходят – они все подают заявления через Госуслуги. И вот сидят эти трое бедных студентов и… просто сидят. Почему бы руководству не сказать: ребята, приходите к 10, а не 9. Ребята, составьте график и приходите по двое, чтобы третий не каждый день ходил.

Нет! Сказали им сидеть – значит, нужно держать их на привязи, несмотря ни на что! Такое ощущение, что некий верхний кукловод даёт простым людям власть быть руководителем и наблюдает: как они начнут угнетать подвластных им? Все мы живём в прайде, а власть развращает… Поэтому какое же это счастье не иметь ни над кем прав и не претендовать на это.

26 июня, пятница

Сегодня я прощаюсь – послезавтра я опять буду здесь!

Дела. Сегодня поехал на работу на машине, потому что вечером поеду за Лёшкой в деревню. Но вернуться получится не послезавтра, а завтра, потому что суббота в приёмной комиссии – рабочий день.

Мысли. Итак, в начале пути казалось, что приёмная комиссия – это полный мрак и тлен. Но первая неделя показала, что не так страшен чёрт, как его малюют. К тому же вскрылись очевидные плюсы такой работы – возможность работать над своими проектами. Вот и подумалось мне: а что, если человек так устроен, что для того, чтобы он осознал своё счастье, нужно его принудительно, силой непреодолимого приказа, заставить что-либо сделать или принять в чём-либо участие. Вот человек противится чему-то, жалуется на это – а вот фатум (или Бог?) заставил его, скажем, переехать в другой город, и вскрылось, что тут ему гораздо лучше.

27 июня, суббота

Концерт не состоится: Дитер болен, Ринго стар…

Дела. Приехали с Лёшкой из деревни, и я показал сыну 5-й корпус и приёмную комиссию. Приехала Катя, и они ушли с Лёшкой гулять, а я остался работать. Впрочем, полноценной работой это назвать сложно: одно дело к обеду, и полный карт-бланш заниматься своими делами.

Мысли. Сегодня работники приёмной комиссии жаловались, что их сорвали с отпусков и теперь они будут отдыхать всего лишь с 27 июля до 31 августа. А должны – 56 дней, потому что они работники педагогической сферы, и им надо больше отдыха, чем другим. Меня, который после ухода с офисной работы, уже четвёртый год подряд не уходил в полноценный отпуск, это немного покоробило. С другой стороны, я явно не перерабатываю, обретя счастье в «свободном» рабочем графике. В конце же концов на долю каждого придётся и нега, и тяготы, и бессонные ночи на пляже, и бессонные ночи с ребёнком. Кажется, жизнь всех так или иначе «обтесает» и радостями, и горестями. Главное – не вешать нос, стараться во всём видеть хорошее и за всё благодарить Бога!

Впрочем, это были типичные субботние мысли (вернее – типичные пятничные мысли, волею графика пришедшиеся на субботу), которые завершились холодным пивом на даче под треск костра и размеренное движение светил на небосклоне.

29 июня, понедельник

С помощью дверей можно проходить сквозь стены.
Виталий Кличко

Дела. В субботу выпускникам школ выдавали аттестаты, поэтому сегодня случился предсказуемый завал. До обеда оформил 20 дел, притом, что за всю прошлую неделю было 25 заявлений. Своими делами заняться сначала вообще не удалось, потом появилось немного времени.

Мысли. С утра палило солнце, и я вышел без кофты и без зонта. К обеду пошёл дождь, похолодало, и я понял, что мне придётся возвращаться домой в одной футболочке, мокрым и зябким. Но это несоизмеримо лучше, чем рыть окопы под артиллерийскую канонаду. Господи, сбереги жизни ребят!

Знакомые лица на рекламных плакатах в 5-м корпусе ТулГУ

30 июня, вторник

Кто-то наслаждается дождём, а кто-то тупо мокнет.
Боб Марли

Дела. Сегодня вновь завал с самого утра – уже 16 дел к половине двенадцатого, и поток не останавливается. Так что абитуриенты идут, и работы много. Меня это даже немножко напрягает, потому что нет времени на свою работу.

К концу дня – я специально подсчитал – у меня вышло 52 дела. Притом, что за всю прошлую неделю их было 25. Так что, видимо, начинается жаркая пора. С другой стороны, сидишь, делом занят – и всякие бесполезные мысли в голову не лезут.

Мысли. Вчера, кстати, мысли были вполне полезные и благостные. Пошёл я по делам в Дом Чехова, лил дождь, а я с утра не взял с собой зонт. И вот иду я и тупо мокну. Но не потому что не ценю жизнь, а потому что реально холодно, я в одной майке, кроссовки промокли – неприятно.

И тут вдруг на тротуаре прямо перед мной лежит старый старушечий зонт. Лежит – потому что он сломался (видимо, из-за порыва ветра или ещё из-за чего) и спицы у него торчат, как кости старого животного, которые разгрызли гиены. Но вполне себе ещё закрывающий от дождя, хотя бы частично. И вот я его взял и пошёл, памятуя историю Кати Щепиловой, которая шла вечером на встречу с подружками, замёрзла, а перед ней на заборе висела кофта, которую она взяла и надела. Вот так и я, Божий человек, взял зонт и пошёл.

Затем сделал нужные дела и пошёл на останову. Только подошёл – сразу 28-й автобус! Сел, еду, на людей любуюсь. Напротив 50-летний мужчина, манерный такой, плотный, сидит и читает книжку «Бесклассный герой» про 10-летних японских школьников. Рядом – 15-летняя готка, волосы чернее асфальта, в носу кольцо, майка Nirvana. Пока ехал, все они вышли. Подъезжаю к Зеленстрою. Думаю: дай посмотрю на остановку: вдруг там Катя с Лёшкой, они в тот день как раз в кино ходили.

Автобус подъезжает, и я вижу, что они заходят как раз в заднюю дверь, там, где я сижу. Я их встретил, расцеловал и посадил на свободные кресла. Кто-то скажет, что это просто совпадения, – ну и мокнете тупо! А я скажу, что это малые чудеса, на которые мы зачастую не обращаем внимания, – и буду наслаждаться дождём! Катя называет это «быть на волне». Что ж, похоже, я действительно поймал волну и сейчас нахожусь наверху. То-то ещё будет – держитесь!

Знакомая компания на рекламных плакатах в 5-м корпусе ТулГУ.
Судя по предлагаемой зарплате, эти объявления висят года с 2010-го

1 июля, среда

Курение убивает, а если ты мёртв,
то теряешь очень важную часть своей жизни.
Брук Шилдс

Дела. Сегодня попроще с загрузкой: с утра было 27 дел на двух операторов, должно быть полегче. Однако и в этом случае есть тяготящее ощущение, что меня лишили если не всего лета, то по крайней мере большую его часть, которую я мог бы провести с семьёй, с Лёшкой. Вместо этого я каждый день езжу на работу, в то время как Катя с Лёшкой гуляют, ходят в кино и т.д. Вот это и называется – быть крепостным, что я и вынес в заглавии этих коротких заметок.

Мысли. К концу дня я один «наколотил» 30 дел, так что мыслей особо и не было: устал. Видимо, когда батарейка садится, мозг даёт сигнал: не думай, просто доживи этот день и верни тело домой в сохранности. Лишний раз убеждаюсь, что дворяне такого эффекта и добиваются: когда у работника не остаётся сил подумать о своей жизни, он, как в глине, увязает в работе. Древние говорили: разделяй и властвуй! Новые добавили: нагружай и властвуй!

И – да, эпиграфы не имеют отношения к заметкам каждого дня. Иногда это просто смешные, абсурдные или забавные высказывания.

2 июля, четверг

Где в этом году проходит Каннский кинофестиваль?
Кристина Агилера

Дела. Сегодня дел не очень много, работа устоялась и теперь воспринимается как приемлемая и даже комфортная, особенно с учётом жары на улице и прохлады в аудитории, где мы заседаем. Успел поработать по «Э***», написал цитатник про чёрного брахмана и настоящий дневник.

Мысли. Вчера вечером сходили на Стрельбище с Катей и Лёшкой, покатались там на сапе. После работы, конечно, устаёшь (хотя приёмная комиссия не в пример легче стахановского «Первого Тульского»), но это же не повод не жить! Работа работой, но в жизни обязательно должно быть место вот таким минипоходам, плаванию, прогулкам – одним словом, отдыху!

И раз уж у нас с самого начала «крепостная» тематика, то в этом, пожалуй, главное отличие «господ» от «крестьян». Дворяне в первую очередь живут и только во вторую работают, зарабатывают, продвигает проект и т.п. А крепостные в первую очередь работают, потому что попробуй неделю не поработай – дети от голода плачут, за квартиру платить нечем, ложись и помирай! И вот если только после работы останется какой-то излишек времени и средств – тогда и жизнь настоящая у крестьян начинается! Жаль только, что этой настоящей так мало в общей жизни.

3 июля, пятница

Однополые браки – это то, что должно происходить
между мужчиной и женщиной.
Арнольд Шварценеггер

Дела. С утра раскидал 15 дел, едва ли не всё, что нужно было, а затем «лёг» сервис приёма, так что работа остановилась у всех операторов. Я по привычке занялся своими проектами. Дополнил новыми сна будущий 4-й том «Полного собрания сновидений», пописал вот этот дневник.

Мысли. Сегодня столкнулся с чудовищной и абсолютно неожиданной ситуацией! В университетском корпусе на каждом этаже есть туалеты. После обеда я хожу на третий этаж (там меньше народа), чтобы почистить зубы. Навык, выработанный ещё на офисной работе. Ну а действительно: мы же треть жизни проводим на работе, почему бы и не внести какие-то бытовые удобства в трудовую повседневность?

Так вот, захожу я в туалет. А надо сказать, что это не закуток совсем с одним унитазом, а просторные комнаты с несколькими раковинами в ряд, в за стеной – много кабинок. Ну, как в центральном парке примерно. И во всей этой протяжённости есть – я этого раньше не замечал – некий закуток с замком на двери. Оказалось, это комнатка для вёдер, швабр и т.п. И вот я, значит, захожу в общую дверь – и с ужасом обнаруживаю этот самый закуток открытым, а внутри сидит уборщица и обедает!

Натурально – сидит и уплетает что-то за обе щеки! В мужском туалете! Да, в какой-то кладовке, но в туалете! Вот это уже – крепостничество души! Никаких законов и внутренних правил не нужно изучать, чтобы понять: нет таких предписаний, чтобы уборщица обедала в туалете! В чём проблема-то? Что её руководство увидит кушающей на диванчике перед подоконником? или за многочисленными столиками, за которыми студенты сидят между парами? Ну что это за рабство сознания!? Через сколько концлагерей надо человека пропустить, чтобы он допустил хотя бы мысль этого? Полный треш! В каком-то смысле после увиденного мой мир перестал быть прежним.

4 июля, суббота

Подчинённый: Какая классная у вас машина!
Начальник: А вот если бы ты работал так же самоотверженно,
как и я, то она была бы ещё более классная!

Дела. Зачем работать по субботам? Если ты вне проблемы, то ответ простой: незачем. Это дворяне загружают бедных крепостных, чтобы жизнь мёдом не казалось, вот и всё. Но когда ты погружаешься внутрь, то проявляется то, о чём ты не подозревал ранее. Дело в том, что по закону дело абитуриента должно быть взято в работу в течение 48 часов. Соответственно, если человек подал заявление в пятницу вечером, то срок принятия со стороны ВУЗа истечёт в воскресенье вечером, и в понедельник будет уже поздно пить боржоми. Поэтому крепостных и сгоняют на субботники. Да и разгребать тут приходится немало. Сегодня, например, 35 дел с утра. Что ж, будем работать.

Мысли. Интересная мысль. Когда я только шёл в приёмную комиссию, то страдал от ощущения предстоящего безысходного тягомотного труда. Вроде того, что ты приходишь и работаешь работу долго, нудно и без интереса. В первый же день оказалось, что к этому добавляется необходимость знания того, какие документы дают дополнительные баллы и сколько, какие олимпиады учитываются, сколько часов волонтёрства дают плюс и т.п. Я этого не предполагал (что придётся вникать в эти тонкости), но освоил довольно быстро. Причём изучил по документам важные нюансы, по которым ещё и консультировал специалистов, которые напрямую занимаются этими вопросами.

В результате работа стала привычной и даже не нудной. Напротив, в какой-то момент (день на 10-й или чуть позже) я даже стал получать удовольствие от такой работы. Я вспомнил приёмную кампанию года 2010-го, когда все ещё работали с бумажными делами и документами. Тогда эта работа напоминала некую оцифровку библиотечного фонда. Сейчас это ощущение вернулось, но уже как будто ты оцифровываешь уже нечто изначально оцифрованное. Но это не важно, я хотел сказать о другом.

По мере того, как ты разбираешься в «базе» и «подводных камнях» работы (пожалуй, любой работы), твоя деятельность превращается в планомерный труд. Ну, как будто ты грузчик в порту, и ты приходишь и просто разгружаешь привезённые товары. При этом ты чётко знаешь: это – сюда, это – туда, а то – вон туда. И вот эта чёткость в знании позволяет тебе не только ощущать уверенность в себе, но и избавляет от нервозности, когда таковой уверенности нет. К чему это я.
Часто я вижу людей, которые не знают, как правильно выполнить конкретную задачу. Они советуются у коллег, спрашивают у начальства, но не получают чётких рекомендаций – и начинают нервничать, переживать. Это, как закваска, перекидывается на их общее ощущение работы как чего-то неприятного, досаждающего. Неуверенность в деталях перерастает в ненависть к работе в целом. А ещё есть стажёры, студенты и проч., которых загнали и вообще ничего им не объяснили. А особенно если руководство стервозное, которое приходит и на виду у всех делает втык за каждую ошибку или недочёт, – всё, ядовитый коктейль готов! такой работник будет целостно ненавидеть работу, будет выполнять её как бы с головной болью, безынициативно, потому что он уверен, что в любом случае сделает всё неправильно. Я читал в каком-то бизнес-журнале, что есть даже специальный термин для такой ситуации – «синдром выученной беспомощности» или как-то так.

Конечно, это печально, что есть такие руководители, которые чмырят своих подчинённых. И печально, что есть такие подчинённые, которые боятся сделать шаг не туда, но их отчаянно заставляют маршировать по всем направлениям. Всё это печальное страдание человеков. Но опять же я хотел сказать о другом. Наверно, это прозвучит эгоистично, но мне повезло, что работа, которую до её начала я считал абсолютным тленом, оказалась не таким уж болотом, а сам я чувствую себя в этом процессе «свободным грузчиком», не обременённым всякими там переживаниями. И в этот момент я ловлю себя на мысли, что да – повезло, но я всё равно везучий крепостной в социальной иерархии. С другой стороны, я совсем не уверен, что хочу быть дворянином с их обязанностями и заботами по надзору за подопечными.

Ну а что: везучий беззаботный крепостной – мне нравится!

6 июля, понедельник

Есть у нас в народе такое выражение:
«Против лома нет приёма, окромя другого лома». А он всегда появляется, понимаете? В этом суть происходящих событий в мире. Он всегда появляется
Владимир Путин на «Валдае» (2025)

Дела. Снова много работы. Ещё до 12 часов успел обработать 20 дел, не считая старых, в которые вносились какие-то изменения. На свою работу времени пока нет. К тому же с утра чувствовал себя очень не очень: голова разболелась (может быть, из-за кофе и недосыпа), но потом стало полегче. И всё равно одного воскресенья явно недостаточно, чтобы полноценно отдохнуть и набраться сил. Что ж, страдаем молча.

Мысли. После 2014-го, а потом после 2022 года слово «импортозамещение» стало популярно во многих отраслях промышленности и производства. В основном импортозамещали детали для автомобилей, но и высокие технологии не остались в стороне. Конечно, разработать собственное программное обеспечение с нуля и в короткие сроки маловозможно. Но всё-таки некоторые отблески этих процессов обнаруживаются в родном университете. Вот сейчас, например, я набираю этот текст, глядя в монитор с гордой надписью «Валдай».

7 июля, вторник

Если я день прожил и никому от этого
не было хорошо – значит, я его прожил зря.
Пётр Мамонов

Дела. Вчера вечером начал смотреть современного Фандорина (сериал «Азазель», 2023), но от усталости не досмотрел даже первую серию и лёг спать. Утром проснулся в 4 часа и не смог больше заснуть. В итоге подготовил материал для работы по «Э***», напился кофе и поехал на работу. До полудня раскидал 20 дел и наконец приступил к своим делам.

Мысли. Вчера заказал себе книгу японского автора Кавамуры «Если все кошки в мире исчезнут». Про то, как чёрт предложил человеку жизнь, но взамен каждый день забирал нечто для него важное. Такой «Проданный смех» на новый лад. Надеюсь, что будет интересно. Вообще, в последнее время в голову приходит много интересных идей, по принципу «мышление притягивает новые мысли». Там и путешествия Лёшки и Славы вокруг света, и идеи рассказов, и даже замыслы спектаклей (по мотивам работы над «Э***») – одним словом, некий подъём. Всё-таки интеллектуальная работа (даже монотонная), а особенно с временными «окнами» для собственных проектов, способствует генерации новых идей.

Впрочем, усталость даёт о себе знать. Вкупе с занятостью получается, что идей рождается много, а реализовывать их некогда. Как, в общем, и в жизни: приходится выбирать лучшее, потому что на всё подряд и трёхсот лет не хватит. Но наверно, так и должно быть. Ведь если бы мы жили вечно – то вообще бы ничего не начинали, потому что времени-то впереди – вагоны! А так живёшь, смертный, и понимаешь: осталось пять рядов плацкарта пройти – и тамбур, на выход пора. Так что будем торопиться!

8 июля, среда

Работайте, братья!
Магомед Нурбагандов, 10 июля 2016

Дела. С утра, за пару часов, сделал 16 дел, после этого пока ничего нового, так что можно заниматься своими делами. Но последнее дело сильно задело меня.

Мысли. Казалось бы, нередкое явление – ребёнок участника СВО, отдельная квота для зачисления. Но полез в документы – и вот на экране вспыхнула извещение: с прискорбием извещаем вас, что такой-то такой-то погиб в н.п. Дзержинске ДНР 6 сентября 2025 г., документ выдан для оформления пенсии, полагающихся выплат и льгот. Сухой бюрократический язык, за которым ужасная трагедия семьи. Поступает парень 18-ти лет, а в прошлом году он узнал, что потерял отца. Каково ему? каково вдове военного? Всё-таки каким самообладанием нужно обладать, поступая на службу, понимая, что в случае войны ты рискуешь погибнуть в любой момент, оставив дома одних жену и детей. Тяжело. Не хочется ничем заниматься. С другой стороны, я-то ничем не виноват и моя жизнь должна продолжаться, несмотря на тонны людских трагедий вокруг.

А вообще – сегодня День семьи, любви и верности, и я хочу устроить жене и сыну сюрприз и праздничный ужин.

9 июля, четверг

Лёшка: Знаешь, какая наклейка «Love is» лучшая?
37-я: любовь – это просто быть вместе.
Катя: Устами младенца глаголет истина! © 2024

Дела. Вчера был День семьи, любви и верности. И пусть мы особо не празднуем этот день, но я решил устроить не совсем ужин – скорее, торжественный полдник, с любимыми блюдами каждого из нас. Специально для Лёшки я заехал в «Бургер кинг» и заказал ему два бургера, которые привёз в термосумке, чтобы они были горяченькими. Кате я купил красной рыбы, чтобы сделать бутербродиков с маслом, сыр бри и виноград. Себе решил не заморачиваться и купил спаржу. Ну и напитки подобрал соответствующие: Лёшке колу (без сахара), Кате – морс из облепихи (хотел угостить её комбучей, не нашёл, и оказалось, что и хорошо), себе – тёмный квас (велкопоповицкий). Ну и всяких ништячков прикупил типа чипсов, чокопая, кофе в дрип-пакетах (Катя любит) и «Биг-бона» (Лёшкина страсть), но уже на завтра. Отобедали приятно, всем всё понравилось. Правда, Лёшка заметил, что больше любит фишбургеры. Что ж, запомню. Я себе даже записал в телефон: «Лёшка любит фишбургер!», буду знать. А вообще – это замечательно, что такой праздник нашли и объявили в России: нет-нет, а повод ещё раз вспомнить (или, как говорят в академических кругах – актуализировать) ценность семьи – это замечательно.

Мысли. Что касается дел, то они есть и они делаются. Вообще, интересно получилось, что в «делах» оказались мысли, а в «мыслях» мелькнули дела. Это вообще важно, на мой взгляд, чтобы мысли имели абсолютный приоритет, чтобы они довлели над делами. Вот семья – это абсолютная ценность, а работа – второстепенная. Я поэтому искренне не понимаю и внутри бурлю, когда вижу людей, которые готовы оставаться на работе, чуть ли не ночевать, только потому, что это важно, а семья подождёт. Да я зубами буду выгрызать возможность свалить, а не оставаться, чтобы провести время с семьёй! Потому будь то офис, будь то ВУЗ – это всё равно институты, где сливки собирает начальство, а подчинённых пичкают пропагандой, как важна их работа. Это всё чушь! «Ваше мнение очень важно для ВАС» – вот это очень точно сказано. Впрочем, это я только так горячо высказался, а так в душе и снаружи у меня всё спокойно, за что слава Богу!

Люблю подмечать везде опечатки, но в официальных документах встречаются попросту ошибки! Абитуриентка Лазарева удостоенна (получается так, исходя из написанного в скобках «на» вместо «-а»), а Плешкова обучался. Вставлю пику, что последний документ выдан ТГПУ им. Л.Н. Толстого

10 июля, пятница

Старец столетний,
от молодых услыхав,
что где-то в мире
снова случилась беда, –
только смеётся в ответ…
Окума Котомити

Дела. Снова день сурка, по принципу «у меня есть работа, и я её работаю». Приходишь и раскидываешь с утра новые дела. Радует только, что есть рабочий компьютер и, когда заканчиваешь с повинностью, можешь заняться своими делами – вот этим дневником, или дипломами, или цитатником, или заметками, житиями святых, каламбурами, фамилиарием и прочим и прочим. Одним словом, есть чем заняться, и обязанность обязательно отсидеть с 9 до 16 часов радует как раз тем, что можно сделать много чего своего.

И не обязательно именно создавать что-то новое. Например, я приспособился прямо на рабочем месте править свой сайт: добавлять новые записи, изображения, внутренние ссылки. Можно также переписывать из телефонных заметок в вордовские файлы всякое, что скопилось (затем вечером я скидываю эти файлы с флешки на домашний компьютер). Сегодня, например, я перенёс в файл фамилиария за-ме-ча-тельную свою придумку: Жишипишичерезиин!

Мысли. Вчера в аудиторию, где мы работаем, вдруг пришла девушка, с которой – я сразу её вспомнил – мы работали лет пятнадцать назад. С тех пор я успел покинуть родной университет, декаду проработать в коммерческой компании, вернулся в ТулГУ, и вот меня опять засосало в приёмную комиссию. Между нынешней и предыдущей кампаниями для меня, в общем-то, ничего не поменялось, как будто и время никакое не прошло. Но вот зашла эта девушка – она на меня и взглянула вовсе (такое случается, когда человек много лет работает на одном месте) – и я увидел её такой же, как она и была, только сразу, моментально, на 15 лет старше. И не то чтобы она как-то постарела, нет. Ну, допустим, мимические мышцы стали более выраженные, но общий облик остался прежним. Это как если бы в гостях у знакомых ты бы увидел кошку через пару лет после предыдущего визита. Но я поймал себя на мысли, что ведь и я для других являюсь таким же приветом из прошлого 15-летней выдержки. Жил себе человек спокойно, никого не трогал, а тут – я, бац, из другой эпохи. Впрочем, всё это неважно. Важно нести свет и радость людям.

А это просто поражающие воображение подписи, которые встречаются в документах, присылаемых абитуриентами

11 июля, суббота

Мы ведь знаем: мама Юли утром села на пилюли.
На самом деле эта считалочка – аналог знаменитого «Каждый охотник желает знать». Но если охотник и фазан – это запоминалка для цветов радуги, то мама Юли и пилюли – запоминалка для планет Солнечной системы. Проверьте по первым буквам: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Нептун и Плутон (да-да, уже распланетненный).

Дела. Снова проснулся в 5 утра, даже раньше, и не смог заснуть дальше. Что делать? встал, пошёл варить кофе. Пока было время, подготовил и опубликовал заметку в «Книгу Детства», поискал на «Вайлдберриз» подарок для Лёшки на день рождения, помыл посуду. Наконец, собрался и поехал на работу. Дел оказалось совсем немного, и я в очередной раз с унынием поймал себя на мысли, что сгонять кучу людей к 9 утра просто потому, что надо, – это антигуманно. Не говоря уже о неоптимальном подходе – ух, Баланцева на них нет, он бы тут всем ввернул! Но утешает хотя бы то, что остаётся много времени для своей работы. Жалко только, что в сонном анабиозе приходится своими делами заниматься, зато есть такая возможность!

Мысли. Вообще говоря, в этом дневнике я так много говорю о «своих делах», но никак не пояснил этот подход как принцип. Дело в том, что я давно про себя понял – или же сформировался таким, – что не могу заниматься работой «с девяти до шести». Я имею в виду такие работы, на которых вот вынь да положь нужно просидеть штаны определённый промежуток времени, а внутреннее наполнение этой работы неважно. Я много где встречал такие форматы. Бухгалтерия, отдел кадров, производство и много чего ещё: ты можешь заниматься реальным делом только полсмены (или даже пару часов), но в 9:00 обязан быть на месте! Чушь полная и очковтирательство.

Допустим, в формате восьмичасового рабочего дня я работал в «Онпик». Но там, во-первых, можно было выбирать режим: с 9 до 18, или с 10 до 19, или ещё как – то есть всё было гибко. А, во-вторых (и в-главных), там всё было та-ак заполнено задачами и так жёстко проверялось начальством, что за весь день реально было не продохнуть. Я же говорю о таких работах, где люди с 9 до 11 пьют чай, с 13 до 14 обсуждают сплетни, с 15 до 17 выбирают товары на «Озоне», а в остальное время ни шатко ни валко трудятся. Вот этого я не понимаю! По мне – дайте мне дел выше крыши, и я в лепёшку расшибусь, сделаю всё за 4 часа и пойду гулять! А вот это «размазывание» задач по дню и видимость кипучей деятельности – такая шелуха, что противно.

В приёмной комиссии есть режим по времени, но нет контроля за тем, чем ты занят, когда раскидал дела. И я, естественно, в любую свободную минуту сразу приступаю к своим личным делам: пишу ли диплом, или рассказ, или статью, или вот этот дневник тихонько тикаю на клавиатуре. Ну не сидеть же тупо перед монитором – в самом деле!

Но многие именно так и коротают время. А есть ещё хуже расклад: люди сидят и перепроверяют то, что уже сделали. Честно говоря, здесь есть, что перепроверять: абитуриент мог дослать волонтёрскую книжку или записаться на экзамен. Но сидеть весь день и мониторить «по кругу» все заведённые в работу дела – это, как по мне, явный перебор!

Самое же страшное, что люди, приученные со школьной парты, со студенческой скамьи, с университетского стула ко всей этой «обязаловке» – они со временем начинают ассоциировать визуальную занятость с полезной работой. Получается хоровод посылки и заключения: чем больше работник считает себя занятым, тем полезнее воспринимает свой труд – и тем больше нагружает себя, теряя связь со свободной действительностью.

Как, например, начинается рабочий день у некоторых работников. Как они здороваются друг с другом. Я смотрю на своих временных коллег и подмечаю. Вместо обычного приветствия одна встречает другую: «А вот Родионов-то не прислал аттестат с отличием, а мы ему 10 баллов добавили». И та, другая, ещё только вешающая сумку на стул и снимающая пальто, включается в эту бурную деятельность: «Не прислал? Как же так! Я ведь ему вчера звонила!». И вот они обе, как две звезды, попавшие в гравитацию друг к другу, бешено вертятся в этом круговороте занятости — ответственности – важности. И вот вместо крестьян, которые, вспахав одну борозду, могут посидеть под деревом, – перед нами двое крестьян, которые, вспахав одну борозду, идут под палящим солнцем (искусственная занятость самих себя) проверять её ровность, сверять с предыдущей, планировать будущую. И так – пока закат не разлучит их…

В коммерческой структуре, где я работал раньше, такая «занятизация» – назовём её так – хотя бы исходила от руководства. Занятный – значит, продуктивный, и чем занятее – тем лучше (для кошелька начальника, разумеется). А тут работники сами себя занимают! Им даже руки выламывать не надо – они сами их себе заламывают. И вот ходят такие мумии, раздают люлей подчинённым, огребают люлей как подчинённые более высоких мумий. А ещё хуже – мумии-одиночки, которые бормочут себе под нос. Они настолько погружены в то, что вокруг них проблемы, которые именно им нужно решать, иначе мир рухнет, – что начинают разговаривать сами с собой. Эта «проблематика» настолько въедается им в кожу, что они даже двигаются, как прокажённые в лепрозории.

Вошла, например, красивая молодая девушка – а в устах её бормотание: «выгрузка», «приоритет», «магистратура», «заочка». Господи, помилуй её! Ей же надо на лошадке скакать по зелёному лугу, мазурку танцевать, живописцам позировать – но взрослая «мозговая гниль» выела всю её. Такая обаятельная, но посмотришь на её бубнёж под нос – даже сексом с ней заняться не хочется! Впрочем, о чём это я?

Вернусь к тому, с чего начал. Я так привык работать эффективно (взял – и сделал всё максимально качественно и быстро), что просто не могу взять 10 дел и обрабатывать их весь день. Я сделаю их за час, а остальное время буду заниматься своими делами. Если появится ещё 10 дел – я снова сделаю их за час и вновь вернусь к своему. Сидеть и тянуть работу на 8 часов – это не моё. (Я потому и в такси работать пошёл, что надо тебе заработать, скажем, 3 тысячи – поехал, отработал 4 часа и домой).

Поэтому мне как-то грустно смотреть на людей, которые сделали положенное – и сидят неподвижно перед монитором. Я-то хоть для себя что-либо делаю. Сегодня, например, мне пришла в голову идея рассказа «Человек без фантазии», в котором были бы короткие предложения, построенные по принципу: вот, ему сказали то-то, а он ответил так-то. Сегодня я придумал только начало, но по нему уже можно представить юмор произведения: «Ему сказали: «Победа за нами», – и он обернулся». Не знаю, что из этого выйдет, но не вариант же сидеть, скрестив руки, на стуле и ждать положенного часа, чтобы закончить рабочий день. Так однажды и рабочая жизнь закончится, и что тогда? – сидеть перед телевизором и смотреть «Кривое зеркало»? Нет, господа, всё это не правильно! Заставили тебя сидеть на стуле – так сиди хотя бы с пользой для себя! Сиди так, чтобы входящие люди восхищались, с каким воодушевлением ты сидишь! Правы люди, которые говорят: красиво сидеть нужно уметь!

Впрочем, о чём это всё я? Слишком много свободного времени? Или лёгкое похмелье способствует многословию?

Омологированный Пушкин на дипломе какой-то олимпиады

13 июля, понедельник

Все животные равны, но некоторые равны более, чем другие.
Дж. Оруэлл. Скотный двор

Дела. Новая рабочая неделя. Снова – 6-дневная… Впрочем, осталось две недели и один день – и всё! Как говорится: мужайтесь, други, виден берег!

С утра поднабралось дел – до обеда оформил 20 новых заявлений, и было ещё несколько старых, где требовалось что-то сделать. В обед снова объявили воздушную тревогу, с верхних этажей все спустились на первый, но уже как-то вяло. Наша аудитория, 116-я, вообще продолжила работать, как будто бы ничего вообще не объявляли по громкой связи. Ради фотоматериалов я сходил в укрытие, которое открыли, но где не оказалось ни одной живой души, кроме меня.

Я даже испугался: закроют ещё меня здесь – и придётся куковать тут в сырости и холоде две недели, до следующей опасности. Даже три: сейчас специально посмотрел, предыдущая опасность была 22 июня, и тоже в понедельник. Что у них там, тоже рабочая неделя началась? Британцы по понедельникам шторм-шэдоу завозят?

Впрочем, объективно говоря, помимо локальных попаданий, в Туле нет такого ада, который наблюдают из своих окон киевляне. Может быть, это пока, но к настоящему моменту вся атаки врага (мне, по крайней мере) не видны, а только слышны. За ночь четыре-пять раз как шандахарахнет – и засыпаешь снова. Однажды я, правда, насчитал 17 бабахов за ночь. Но с тех пор, насколько я понимаю, сбитие дронов стало для наших вертолётчиков еженощной рутиной. Спасибо вам, наши защитники!

Мысли. Впрочем, мысли мои были далеко от атак и от политики в целом. Я человек приземлённый, мне ближе то, что происходит со мной, с окружающими, вот здесь, в городе, а не в мире. Но даже и в локальных социальных связях у меня есть такие пробелы, что я буквально не понимаю, о чём иногда идёт речь. Особенно это заметно в ВУЗе, где все на поверку сильно вовлечены в обсуждения, сплетни и т.п. А так как многие люди, о которых говорят, переходя на шёпот, мне неизвестны, то получается очень смешно – как будто я со стороны смотрю на заговор где-нибудь в Танзании, только фамилии там наши.

Ну например. Обсуждают, как кто-то из начальников не так что-то делает – потому что боится потревожить своего начальника, или потому что перестраховывается, или потому что свои цели преследует. И вот ему косточки перемывают, но звучит это, на мой слух, максимально смешно (все фамилии заменены на вымышленные): «Только что Копошидзе в приёмную комиссию пришёл – сейчас разнос будет! – Охо-хох!». Или: «Я поднял эту проблему у Аверьянова, но он послал меня к Филатову! – Ну ещё бы!». Или: «Да Мастодонтов сам не разобрался, а на Ахтырцева всё повесил! – Бедняга».

Ну это ладно. В конце концов они сами выбрали вплестись в это подковёрное копошение! Просто я не понимаю, как это может быть интересно, но я и человек, должно быть, недоразвитый, так что какие ко мне вопросы могут быть. Но вот что действительно интересно, послушайте!

Я не знаю, как так сложилось, но все люди из начальства ТулГУ, которых упоминают в процессе приёмной кампании, – все они носят животные фамилии! Это не шутка. Судите сами: в руководстве университета, на разных уровнях, трудятся: Жуков, Зайцев, Сорокин, Котов, Моржов! Когда я обратил на это внимание своих коллег, они напомнили, что в главном корпусе ещё есть Лосева и Лисицын. Как это может быть совпадением, скажите мне?

14 июля, вторник

У нас внутри была птица, и я помню, как она пела.

Дела. Вчера ходили с Лёшкой на футбол! Лёшка был там вообще впервые в жизни. Мы прогулялись вокруг стадиона и купили прекрасный, плотный шарф в красно-жёлтых цветах с надписью: «В России нет и не бывало команды лучше Арсенала».

«Арсенал» играл с «Текстильщиком» из Иванова, и Лёшка вспомнил, что делал в 3-м классе доклад о городе Иваново, так что вполне связал название их клуба с ткацкой промышленностью. В первом тайме мы пропустили гол, зато Лёшка впервые увидел, как это происходит вживую. Зато во втором тайме «Арсенал» отыгрался и через минуту забил ещё. Все голы были забиты в ближайшие к нам ворота, так что юный болельщик глубоко погрузился в футбольную атмосферу. Ну и особенно проникся френч-догом из стадионной палатки.

На обратном пути заехали на заправку, но оказалось, что заправляют только скорые помощи. Так и уехали домой. Несмотря на то, что лёг позднее обычного, встал от очередного взрыва в полпятого утра и так и не заснул. В итоге поел, помылся, побрился – и поехал заправляться, так как бензин заканчивался неумолимо. Приехал в 6:45 на ту же заправку, но теперь выяснилось, что отпускать будут с 8 часов. Но и этот дефицит а-ля восьмидесятые (которые я, впрочем, не застал) не показался мне столь сильным советским приветом, как случай годичной или большей давности. Я заехал на сетевую заправку, а там на входной двери висела бумажка с написанным от руки объявлением: «Обед с 14 до 15 часов».

Пока ждал начала налива (как звучит!), позвонил родителям, которых вчера из-за занятости даже не успел поздравить с годовщиной свадьбы. Страшно подумать – уже 47-й. Поздравил, а в ответ отец рассказал мне историю, как он водил меня на футбол. Я был классе в 5-м, и отцу запомнилось, как он отстоял очередь, а какие-то мужики попросили его купить им билетов и всучили кучу денег. В давке толпа вытолкнула другого болельщики, который отдал кассиру деньги, но не успел взять билет. Отцу в толчее оторвали карман, и он еле вообще оттуда вышел. Взял два билеты над с ним, а остальное отдал тем мужикам. На стадионе кто-то рядом с нами выкрикнул: «Кубань параша», после чего краснодарцы забили гол. А потом ещё и ещё. Я так расстроился, что сказал: пойдём отсюда! Странно, что я вообще этого ни капли не помню! Помню, как я уже один ездил на футбол классе в 10-м, но как был на стадионе с отцом – вообще не помню. Вот, напомнили мне, получается.

Наконец, я заправился. Приложение показывало, что на той заправке лимит 50 литров. Я подсчитал, что мне в бак влезет 35, что и сказал кассирше. Та поправила меня: максимум 30. Ладно, хотя бы и так хорошо, а то вообще почти сухой оказался, да и заправиться, как оказалось, целый квест. Точнее, до этого казалось, что это целый квест, а на деле выяснилось, что надо приезжать к восьми и минут 20-30 постоять в очереди. Ладно, всё проходит, и это пройдёт. За всё надо быть благодарным, потому что всегда нужно быть готовым к ситуациям, когда мы вот эти 30 литров за час с лишним в очереди будем вспоминать с ностальгией: было же время! Но я очень надеюсь, что всё это быстро придёт в норму. Я имею в виду глобально: «всё это»!

Мысли. Лето проходит, навязанные кем-то сверху дела делаются, а свои планы пока на паузе, и это печально. С другой стороны, надо всегда с энтузиазмом смотреть на жизнь, нельзя давать ничьему сапогу прижать тебя к земле! И в очередной раз я поражаюсь, насколько язва, закваска, яд должностного принуждения захватывает всё сознание работников. Я уже говорил, как коллеги (сиюиюльные, не постоянные) всё рабочее время говорят о работе. Я-то любую свободную минуту посвящаю своим делам, а они варятся в рабочих заботах и сами варят себя, ошпаривают вредными мыслями: а правильно ли я то сделала? а не заругают ли меня за то, что это решение я приняла сама? и т.д.

Случай предоставил мне возможность убедиться, насколько всё плохо с их уже не бьющемся в сопротивлении крепостничестве. Рядом со мной трудилась одна женщина, которая с головой была в работе и больше ни о чём не думала, так что и коллеге своей продыху не давала своими вопросами и замечаниями. И вот вдруг я вижу, что она на рабочем компьютере рассматривает гостиничные номера где-то на море. Ну, думаю, хоть живая часть в человеке проявилась, хоть не сплошная перфокарта внутри у неё. Даже и коллега её, у которой созависимые от начальства отношения (назовём это так), удивилась: «Что это вы, смотрите, где отпуск провести?». Но та отвечает: «Не-ет, это я смотрю, куда заселить студентов, которые в сентябре поедут на химическую олимпиаду в Краснодарском крае».

Да Господи ты Боже мой! ну как же так можно!? Ну неужели вообще ни капли любви к себе нет? Ну как так можно довести себя до такого умопомрачения погрязнутости в работе? Не верю, что даже чемпион мира по сектантству смог бы так индоктринировать даже самого слабовольного человека! Нет, тут, должно быть, сам человек «прислуживаться рад». И вот это самое страшное – добровольное крепостничество души, как та уборщица, которая обедала в туалете. Оказывается, можно и в Сочи по работе ездить, а на пляж не ходить, потому что начальство не пускает. Внутренний хозяин такого человека скукожился до напёрсточка и под самой жёсткой кожицей под пяткой плачет в темноте, да и то в кулачок: чтобы никто не услышал.

Впрочем, наверно, это от недосыпа такие категоричные суждения. Но я категорично заявляю: нет тезису «нет личной жизни – одна трудовая», это не правильно!

15 июля, среда

Ох, брошу я работать под этим мостом –
Пойду летать феечкой в страну синих вершин!

Дела. Сегодня 15 июля – самая середина лета. А ещё – сегодня мой антидер! Не знаете, что это такое? Ну как же. Помните песню: к сожаленью, день рожденья только раз в году… У кого – раз, а у кого-то – два-с! Несколько лет назад я решил: а почему бы не праздновать день рождения ровно спустя полгода от настоящего? Такой ДР ½, или анти-ДР. Так и появился феномен «антидера». Для меня это особенно актуально, потому что 15 января – самая середина зимы. Холодно, темно, на дачу не сходить, шашлыков не пожарить. Ну, как бы можно, вот только никто из гостей не согласится стоять в –20 по колено в снегу. А вот 15 июля – пожалуйста! Удобно, не правда ли? А правда в том, что за прошедшие пять или шесть лет меня не поздравил с анти-днём-рождения никто. Зато сегодня!..

Сегодня я проснулся в 7 часов, умылся, почистил зубы, поставил чайник – всё, как всегда. Тут вдруг встала Катя, обняла и поздравила с Днём Рожденья! Ну, антиднём, но это не важно. Даже приятнее, когда тебя поздравляют в тот день рожденья, который ты сам себя выбрал и назначил. Так вот, Катя меня обняла и вручила подарок – огромный набор дрип-кофе с чёрной смородиной, какао и шоколадом! Я его сразу заварил, и напиток оказался оченно вкусным, мне понравилось! Вечером Катя обещала ещё один сюрприз, и вот я сижу на работе в предвкушении: что же это такое будет? В любом случае очень приятно. И ожидание сюрприза и поздравлений сильно задаёт отличное настроение!

Мысли. Сегодня мыслей нет. И я поймал себя на мысли, что это хорошо. Нужно же когда-то давать сознанию отдых и просто работать! Механически, бездумно, на уровне автоматизированных навыков. Что ж, в день рождения можно дать голове отдохнуть. Но мозг такой непредсказуемый, что, например, ляжешь спать, а он тебе такого приснит, что из этого получится какой-нибудь крышесносный рассказ! Что ж, подождём. Пожнём результаты безмыслия.

16 июля, четверг

Оттого что пока снизу ходит мирный житель,
В голове всё вверх дном и на сердце маята.

Дела. Вчера Катя устроила нам с Лёшкой настоящий праздник! Хоть это и был искусственный и во многом придуманный мной день – антидер, но было всё по-настоящему. Катя подарила мне музыкальную систему – ту, о которой я давно мечтал. Мощная, на 50 ватт, с настройкой басов. Мне очень понравилось! Первой песней, которую я поставил, чтобы проверить звук, был «Истребитель» «Аквариума». А затем понеслось всё подряд из моего плейлиста в контакте.

Затем мы собрались и пошли на дачу – делать шашлыки из заранее купленного и замаринованного мяса. Жарили по традиции в мангале, переоборудованном из барабана стиральной машины, и получилось очень вкусно! Пили томатный и черешневый соки, играли в бадминтон, пока Лёшка не запустил воланчик на крышу соседней дачи. Одним словом, был настоящий праздник! И, кстати, задумка с анти-днём-рождения всем понравилась. Тем и Лёшка, и Катя хотят таких же антидеров для себя. Так как у них дни рождения почти вот сейчас, на носу, то антидеры у них будут зимой, после моего реального дня рождения. Здесь так забавно!

А сегодня с утра отвёз Катю и Лёшку на автостанцию, откуда они поедут в Киреевск и дальше в деревню к бабушке, по которой они заскучали и решили нагрянуть до воскресенья. Так что сегодня я буду один слушать любимую музыку на максимум, с басами и без. Спасибо вам, любимые!

Мысли. Дел с утра было совсем кот наплакал, и я вновь заразился мыслью: для чего мы сидим тут с 9 часов? По-хорошему ведь можно прийти и раскидать всё за 2-3 часа. Но нет – что же, люди будут гулять в рабочее время? И не то чтобы меня прямо сильно заботит эта принудиловка (я, в конце концов, всегда найду, чем заняться), просто создание видимости и выпячивание локтей свойственно тем, кто в душе чего-то боится. Грамотный менеджер не испугается ввести гибкий график, работу специалистов по сменам, формат «можем вызвать, если будет загруз» и т.д. А здесь, особенно в такой неповоротливой махине, как ТулГУ, все боятся «как бы чего не вышло» и строго держатся за бумажки, чтобы «в случае чего» прикрыться ею: мол, я не виноват, или: я предупреждал.

Возьмём для примера такое замечательное явление, как повышение квалификации. После того, как меня бамбуком загнали в приёмную комиссию, мне позвонила руководительница и с гордостью заявила: Михаил, ВУЗ удостоил тебя пройти курс повышения квалификации, после которого тебе выдадут удостоверение! Звучит ободряюще, не правда ли? Вот только на деле я, обожжённый всеми подобными «удостаиванием», сразу смекнул, что ничего хорошего для меня в этом событии не кроется.

После того, как метровая пена пафоса на том конце провода потихоньку опала, я стал задавать уточняющие вопросы. И в дальнейшем разговоре выяснилось, что удостоверение это нигде, кроме приёмной комиссии нашего ВУЗа, принято быть не может. А теперь самое забавное: это удостоверение необходимо (как сказал бы Толстой: необходимо нужно) только для допуска к работе в приёмной комиссии. Теперь переводим первоначальный посыл с языка наигранного энтузиазма на язык сухих фактов: Михаил, тебе нужно пройти курсы повышения квалификации, без которых тебя туда не допустят, хотя ты всеми силами отбрыкивался, но мы тебя к этому принудим в любом случае.

И вот я ходил на эти курсы. Они свелись к двум встречам, на которой нам рассказывали, что нам предстоит делать и как работать в системе приёма документов. Первая встреча длилась не знаю сколько, потому что, когда пошёл четвёртый час, я под видом срочного звонка ушёл. Вторая встреча заняла два часа, и там тоже кто-то чего-то спрашивал и кто-то чего-то отвечал. А потом наступил первый рабочий день в приёмной комиссии, и все проблемы пришлось решать, изучая систему с нуля.

Это, допустим, бывает, бюрократия вещь такая. Но дальше ещё смешней. Мне на почту приходит уведомление, что надо прийти забрать удостоверение о повышении квалификации. И я, опять же на опыте, знаю, что реально надо сходить и забрать, потому что иначе это может вылиться в проблему для тебя самого. И вот я захожу в нужный кабинет, получаю зелёную бумажечку и, спускаясь по ступенькам, проглядываю её глазами. И что же я вижу?

Я вижу, что прошёл повышение квалификации по дополнительной профессиональной программе в объёме 72 часа! Не те 5 часов, которые я, скрепя сердце, высидел, выслушивая наполовину бессмысленные диалоги, а 72! Вот это уже гениальное очковтирательство! ВУЗ документально подтверждает, что все работники приёмной комиссии – специалисты, прошедшие кучу часов повышения квалификации. А ведь кто-то со стороны ВУЗа эти часы по бумагам читал, вёл, получил за это зарплату. И за разработку программы наверняка тоже кто-то деньги получил. Зато когда я спрашиваю, сколько мне заплатят за 6 недель работы, включая 7-часовые субботы, мне традиционно отвечают: «Ну ты что, приёмная комиссия – это не про деньги! Радуйся, если тебе заплатят 5 тысяч премии в сентябре!».

Я и радуюсь. Только не этому. А тому, что у меня замечательная семья. Что родные живы-здоровы. Что снизу по-прежнему ходит мирный житель. Что после крепостного труда останется ещё лето, которое можно будет прожить, просмаковать и отпраздновать как щедрую премию истинного господина нашего – Господа. Твой крепостной, Михаил.

17 июля, пятница

Я мог бы быть обычным человеком,
но я упустил эту роль.

Дела. С утра был небольшой наплыв, 20 дел делал до полудня. Впрочем, это ничего, время на свои проекты есть.

Вчера шёл из гаража домой и у соседнего дома, на тропинке, заметил деньги. Причём, если обычно я нахожу одну купюру, то теперь их была целая россыпь: 500, 100 и две по 50. Итого 700 рублей. Это вообще интересная тема, что я очень часто нахожу деньги. Помнится, в фильме «Большая афера» (2013, с Бренданом Глисоном) главному герою постоянно подкидывали деньги, чтобы он полюбил ту деревню, в которую его силком загнали, чтобы отмазать от уголовки. Вряд ли надо проводят такие же эксперименты, поэтому это всё, должно быть, происходит случайно. Но я стал обращать внимание, что в последнее время эти случаи участились.

Судите сами, только за последние пару месяцев я дважды нашёл по тысячной купюре и вот сейчас ещё семьсот. Я не говорю про мелочь типа 5 или 10 рублей – это уже стало своего рода нормой. Есть у меня теория, что это, как и сны (которые чем больше их записываешь, тем чаще снятся), тянет одно за другое: чем чаще ты находишь – тем внимательнее смотришь под ноги – тем чаще находишь. Я даже решил завести «Дневник находок», где буду фиксировать всё найденное, – больно уж частыми стали эти находки.

Мысли. Позавчера, 15 июля, я признался, что «мыслей нет», и предположил, что после такого безмыслия мозг может подкинуть какую-нибудь крышесносную идею. На следующий день никаких особых идей не было, и даже приснившийся сон оказался какой-то дурацкий. Зато сегодня, спустя две ночи, с утра пораньше посетили мою голову отличнейшие идеи!
Первая заключалась в том, чтобы как раз фиксировать все свои денежные находки. Я завёл специальный документ, «Дневник находок», и начал его заполнять. Пожалуй, целый час писал – вот как много там получилось накопленного. А потом ещё пришлось дописывать по воспоминаниям из совсем прошлого и из барсеток, золотых колец и проч.

Вторая идея родилась после того, как в процессе просмотра очередной серии «Азазеля» (2023) в голове вдруг всплыла песенка: «Тише, тише, кот на крыше!». У меня сформировалась идея детского детективного агентства по поиску пропавших радуг, надежд, котов и прочего. Я записал этот замысел в телефон и пометил: «Идееща!».

Наконец, третья идея выкристаллизовалась из того компота замыслов, который уже когда-то кипел в одном из котлов в моей голове. В телефон утром я записал: «Страна Фамилия, где Воскресенская идёт после Субботиной и т.д. Смешно!». На самом деле схожие идеи я уже фиксировал. В частности, в заметках на сайте есть такой обширный фрагмент: «Лорд Миттельшпиль. А в старости: я уже стар, я уже Эндшпиль. Кто-нибудь из подхалимов: нет, вы Дебют! – Оставьте… Машет рукой. Сюда же: фамилии каких-то героинь: Вбегляхкина, Отправлялкина, Финиталякомедина. И героев: Хвостодрыг, Глупеншмыг, Чернитель».

В итоге за день идея дозрела до такого театрального сюжета. Новый сыщик приходит в маленький городок, где произошло ужасное преступление – кто-то украл чайник (например). И старый следователь на пенсии советует молодому: начните смотреть список всех подозреваемых по фамилиям по алфавиту. Но молодой негодует: что за чушь! я буду вызывать их в порядке выхода из магазина (например). Две части? В первой сыщик идёт по порядку – и получается очень долго (но смешно, из-за фамилий). А вторая глава кратчайшая: в ней сыщик идёт по алфавиту – и сразу понимает, кто украл. Потому что фамилия укравшего, или укравшей, первая в списке и явно указывает на себя. А это всё потому, что все фамилии у жителей этого городка говорящие. В результате выясняется, что преступник, точнее преступница – Аэтояукралатотчайникова. Это всё потому, что её крестил батюшка из другого города, у него была фамилия Предсказатель / Народýпишущий – как-нибудь так…

Итак, что в сухом остатке? До полудня я делал дела. А потом засел на художественные замыслы. Даже не успел поработать над проектами, за которые я деньги получаю. И ведь фиксировал все свои замыслы – и мучился при этом, потому что тяжело всё это выдумывать, согласовывать, обходить противоречия, да и просто много писать тяжело. А я вот сидел, словно ознобом пришибленный, и занимался этим. Прав был Гребенщиков, когда спел: «Я мог бы быть обычным человеком, но я упустил эту роль». Ну и что же? Пусть другие чахнут над миллионами, а Отец мой небесный подаст мне на хлеб сегодняшний. На развлечения, так и быть, я и сам заработаю.

18 июля, суббота

Жизнь – это трагедия, когда видишь её крупным планом,
и комедия, если смотришь на неё издали.
Гэнки Кавамура «Если все кошки в мире исчезнут»

Дела. Я не должен сегодня работать. Человек не должен работать 6 дней в неделю. Я должен сейчас нежиться в кроватке, в крайнем случае – сладко потягиваться, как кот. Или я мог бы спать в палатке на берегу озера где-нибудь в Сосногорске, или Медвежьегорске, или в Степногорске на худой конец. Вместо этого я уже в аудитории университета, обрабатываю дела, которые вполне могли подождать до понедельника. Впрочем, их не так много, и к половине одиннадцатого я уже раскидал всех новых абитуриентов.

Сегодня просто удивительные, чудесные фамилии идут! Некоторые из них составляют почти магические связки. Ну посудите сами: какова вероятность, что подряд пойдут три такие фамилии: Великая, Саранча и Коптилко. Я невольно соединил их в ужасающий образ откуда-нибудь из детского фентези: Великая Саранча Коптилка. Но и другие фамилии, шедшие по отдельности, тоже совсем не обычные. Чего стоят, например, Екатерина Сержант и Кирилл Остров – это же просто фамилиарная песня!

Мысли. Вообще, я вот брюзжу, что шестиднев – это страдание, тлен и мрак. Но обратной стороной постоянной занятости выступает то, что ты начинаешь больше ценить свободное время! Вот если бы не было приёмной кампании, что бы я делал? Понятное дело, что я бы таксовал, чтобы заработать на предстоящие Дни Рождения Лёшки и Кати, но чем бы я был занят в оставшееся время? Сегодня, в субботу, я бы наверняка встал часов в 9 или 10, вяло пил бы кофе, пошёл бы чего-нибудь поделать на даче. А теперь, когда свободного времени почти нет, я из их (свободного времени) остатков выжимаю максимум. Вчера, например, сходил вечером пожарить сосисок на костре и заодно пожёг старые ветки. Сегодня приеду домой – буду устанавливать светильник вместо старого бра у себя в комнате. Конечно, я бы и так переделал все свои дела, и гораздо быстрее, – но у меня бы не было обострённого ощущения, что это моё, личное, свободное время! Как свет и тьма являются взаимоопределяющими понятиями, так и занятость (особенно принудительная) определяет волю – её ценность, её восприятие и как бы осязаемость субъектом.

Это одна мысль. А есть и другая, куда более развлекательная. В процессе нашего сугубого сидения на рабочих местах я люблю наблюдать за другими людьми. Определять их характер, эмоциональные особенности и прочее. Есть одна девушка – её, по-видимому, путы института крепко связали по рукам и ногам, отчего она страдает и выглядит уныло. Но интеллект её острый, кругозор обширный, и вероятно, что с ней было бы интересно о многом поговорить, если бы не поразительная интровертность, топором висящая в аудитории. Я и сам тут не такой, как есть, не настоящий. Как любой солдат в строю есть в первую очередь солдат, а личность его полностью раскрывается только вне строя. Но зачастую строевой ряд тянется до пенсии, так что солдат уже забывает, какой он на самом деле. Он уже и не рядовой вовсе – он, например, майор или полковник, и эта его маска так крепко приклеилась к его лику, что вместо лица – фотография в паспорте. Впрочем, вернёмся к той девушке, о которой я начал говорить.

Она подмечает многие моменты, на которые другие не обратили бы внимание, и предлагает нестандартные решения там, где другие даже не догадались бы что-либо предпринять. Например, на сайте, на котором мы обрабатываем дела абитуриентов, внедрено такое правило: менять статус конкурсной группы можно не чаще раза в минуту. И бывает такое, что тебе нужное перевести «новое» в разряд «в конкурсе», но для этого сначала нужно указать промежуточный статус «на рассмотрении». И вот ты перевёл в один статус и ждёшь минуту, пока система пустит тебя во второй. Я обычно переключаюсь на что-то другое: в эксель что-нибудь вписываю или прогноз погоды смотрю. А эта сотрудница в разговоре со своей коллегой заметила: «Ну что бы им внедрить какую-нибудь фишку для этого случая? Вставили бы секундомер или добавили кнопку, чтобы динозавр побежал. Нужно же думать об операторах, которые целую минуту сидят и тупо ждут». Мне это предложение понравилось.

В другой раз она удивлялась, что везде видит своих студентов. Той же коллеге она «жаловалась»: «Куда я ни приду – везде мои. То в «Кофе-культе» девочка на выдаче такая: «О, здрасьте!». То доставку заказала, ко мне курьер мой третьекурсник приехал». Одним словом, интересные люди вокруг. И я убеждён, что в каждом обязательно скрывается нечто интересное, уникальное. Но к сожалению, крепостничество делает нас всех солдатами в одном строю. Все мы пешки на университетской доске, но если нас заведут слишком далеко – ждите мата!

Вот такой красивый мат поставил я анонимному противнику в свободные минуты досуга

И ещё один — даже более элегантный!

20 июля, понедельник

Уходи от меня, душегуб, совсем уходи! Обойдусь!
Месяцок по***дую и под поезд брошусь!
А потом уйду в монастырь и схиму приму!
Ты придёшь прощения ко мне просить, а я выйду во всём чёрном,
обаятельная такая, и тебе всю морду исцарапаю, собственным своим кукишем!

Дела. Этот отрывок из ерофеевской «Москвы – Петушки» пришёл мне на память, очевидно, из-за того, что сегодня ночью я отвозил отца на железнодорожный вокзал. Ж/д тут и ж/д там – вот и вся связь. Впрочем, давайте обо всём по порядку.

Вчера был единственный выходной в приёмной комиссии – воскресенье. Впрочем, выходные дни (даже если он один) – они такие: после них особенно отдыхать нужно. Вот я, например, встал вчера – полы помыл, на кухне всё вымыл и вычистил, всё постирал и т.д. Потом поехал встречать Катю с Лёшкой из деревни. Они ещё задержались, ждал их. Затем повёз их в «Бургер кинг», и тут началось! Катя захотела устроить пикник и перекусить на полянке. Я всё аккуратно сложил в термосумку, и мы пошли на улицу. Но здесь Лёшка начал гундеть: вот, сидели бы в красивом месте, на кожаном диванчике, а тут что? И они между собой рассорились, и со мной тоже, и, скрепя сердце, повёз их домой. Что ни говори, а бывает такое, что хочешь всем хорошо и красиво сделать – а выходит так, что все недовольны. И ты вместо благостного ощущения ощущаешь бесовское наваждение разогнать машину и вылететь с железнодорожного моста прям под поезд. Но человек на то и человек, чтобы побеждать бесов в своей голове и душе.

Вечером я продолжил хозяйственные заботы: снял в своей комнате старый бра и повесил современный светодиодный светильник. Все провода по красоте соединил, изолентой обмотал, кронштейны прикрепил – любо-дорого посмотреть. Затем лёг спать, потому что ночью надо было везти отца на Московский вокзал. Правда, ещё вставал, чтобы забрать у Лёшки музыкальную шкатулку с мелодией из «Гарри Поттера», которую он заводил каждый раз, когда я проваливался в сон. Но в итоге заснул.

Будильник стоял на 2:30, но и до этого времени поспать не удалось. Без чего-то два заорала система оповещения ракетной опасности, и мы все трое проснулись. В 3 забрал отца, отвёз на вокзал и в 4 был уже дома. Полчаса не мог заснуть, а проснулся от того, что Лёшка на замечание мамы орал в коридоре: «Да не спит уже папа! Не разбужу я его!». Было что-то около 6:50: они рано встали, чтобы поехать в больницу на медосмотр перед школой.

Встал, позавтракал, поехал в университет. Не сказать, что я совсем уж не выспался, но могло быть получше. Мне это напомнило понедельники на офисной работе. В выходные ты делаешь всё, что накопилось за будни, ездишь куда-нибудь с ребёнком, к бабушке и обратно, к врачу, туда, сюда – и в понедельник ты даже рад тому, что надо будет просто сидеть за монитором и работать работу. Но всё равно тонус близок к нулю, батарейку нужно бы как раз подзарядить – но ты уже пашешь своей малой мозговой сохой большое поле корпоративной работы. Сегодня меня накрыли такие же воспоминания.

С утра было дел 20, которые я раскидал чуть за полдень, после чего приступил к этим многословным заметкам.

Мысли. Из недавнего – впечатления о ночной поездке по городу. Выше я уже как-то подмечал, что некоторые отблески неожиданного, удачи или чего-то подобного – случаются тогда, когда некая внешняя сила принуждает тебя к какому-то занятию. Так и сегодня: если бы не обязательство отвезти отца на вокзал, то я бы и не знаю когда ещё побывал в Туле в половине четвёртого ночи. Так вот: несмотря на уже утренний час, гуляют парочки, одинокая девушка возвращается домой, то тут, то там возникают фигуры – и ты понимаешь, что жизнь в городе не останавливается никогда!

Ты и сам в студенчестве так же гулял в ночи. Но теперь ночью ты нигде не бываешь, кроме как спишь дома. Кажется, в «Истории египетских монахов» я прочитал про одного отшельника, который не выходил на улицу ночью, потому что считал, что для прогулок Бог создал день, – но это другое. А тут смешались восхищение от живой жизни и нечаянное понимание своей далёкости от тех «зелёных дней». Впрочем, неожиданно оказавшись на улице ночью, я вдруг осознал, что ничего во вселенной не уходит от тебя. Вот – ночная прохлада, гуляй, если хочешь, вот – рассвет, встречай, если не спишь. В мире есть всё, что ни пожелаешь, и всего ты можешь добиться, если не устанешь биться в стену. С другой стороны, верно подмечено: всё сбудется – стоит только расхотеть!

Но вернёмся к приёмной комиссии. Я продолжаю наблюдать за своими краткосрочными коллегами, и одна дама поразила меня двумя своими фразами. В первый раз она жаловалось коллеге, что дозвонилась до абитуриента, который долго ей не отвечал, и спросила, будет ли он сдавать вступительные испытания. Дальше цитирую её пересказ после того, как они поговорили по телефону: «Он говорит: я не успеваю приехать. Я у него спрашиваю: а вы где? А он говорит: я на СВО. Представляете?». Тут она жестами изображает осуждение по поводу его беспечности, а на словах добавляет: «Ну это же надо ему как-то решать! Что же мы теперь – статусы будем менять, если он не приедет?».

Меня это поразило до глубины души. Это в какой же не просто параллельной, а трансцендентной вселенной живёт эта дама? И насколько важной она считает свою работу! Ну это же просто чудовищное непонимание насущной жизни! Я ещё могу представить себе рафинированную певицу-дочь миллиардера – она может в своём садово-кольцевом мире и не знать ни о чём, кроме золотого микрофона и богатых поклонников в клубах. Но эта же – сотрудница университета, адекватный должен быть человек! Или нет?

Возможность проверить это выпала мне через пару часов. Та же коллега, которая была вынуждена выслушивать её, на этот раз рассказала свою историю. Она показала старую фотографию и указала на одну девушку. «Она делала литографию с оттиском, и там в лаборатории использовали серную кислоту для вытравливания металла. И она перепутала стаканы, вместо воды выпила кислоту, отравилась и умерла…». Дама, которой она поведала эту трагическую историю, кивнула и, по внимательном рассмотрении фотографии, ответила: «Это тогда такие расклешённые джинсы были в моде?».

После этого я хотел написать театральное: «Занавес», но скажу другое. Видимо, есть такие люди, для которых сидящие в окопах военные, беженцы, калеки, убитые – не больше чем фон жизни, которая проходит стороной на фанерном экране за окном. Для таких людей занавес ничего не изменит, потому что он – этот занавес – у них персональный, как шоры у лошадей. Только если лошадям закрывают боковой обзор, то у этих людей непроницаемая ткань висит прямо перед глазами, в сантиметре от зрачков. Интересно, каково вот так жить?

21 июля, вторник

Жизнь похожа на коробку шоколадных конфет.
Никогда не знаешь, какая именно тебе достанется.

Дела. С утра была едва ли дюжина дел. Но! Утром зашёл коллега со второго этажа, который принимает абитуриентов лично и отвечает за выгрузку 1С, и сказал, что вчера они сидели до полуночи. Был резервный день экзаменов, и их оставили подбивать всех с отдельными и особыми квотами. Жалко ребят – вернее, двух ребят и одну девушку. Я им искренне сочувствую, но наступает время посочувствовать и мне, потому в пятницу нам обещают сидение до ночи, потому что это будет последний день приёма бумажных документов и мы будем подбивать дела долго, муторно и со слипающимися веками.

В этой связи я вспоминаю, с каким настроением я шёл работать в приёмную комиссию. Вернее – не шёл, а вяло брёл, потому что меня буквально принудили к этому и я ожидал лета с самыми мрачными мыслями. Особенно меня выводили из себя вот эти фразы впроброс: ну вот, нам и ночевать придётся, когда система будет «варить» итоговые таблицы. Я, конечно, молчал: ситуация не позволяла выражать недовольство открыто. Но про себя думал: хрен вам, дорогие товарищи! ноги моей не будет на работе после отмеренного часа!

Справедливости ради надо сказать, что за прошедший месяц я вообще ни разу даже не задерживался на рабочем месте! В 16 часов мои пятки сверкали на выходе из корпуса, неизменно отстукивая 6-дневный ритм бессмысленного летнего копошения на «работе». Надо отдать должное, что коллеги из очной приёмной комиссии ни разу не заставляли нас страдать вместе с ними, когда они, уставшие и голодные, были вынуждены часами сверять списки и вносить правки. Поэтому я, в общем-то, подхожу с энтузиазмом к «неизбежному злу» один день посидеть до ночи. Потому что – всего один день, а не три и не пять за смену. Будь три или пять – я бы наверняка по-другому оценивал эти тошнотворные сидения, за которые мне заплатят три копейки. После чего догонят и пнут устной благодарностью под зад.

Это всё ожидаемые реакции, но я хотел сказать о другом. Напомню, что перед началом я относился к приёмной комиссии как к абсолютному болоту – бессмысленному, поглощающему, не дающему передохнуть, бюрократическому и давящему. И уж точно я не собирался, скажем так, «отдавать себя» этому делу. В том смысле, что это не моё, я этого не хочу, это нужно кому-то другому, но не мне и т.д. То есть тело моё, глаза и пальцы, вы сможете поиметь на оговоренный срок, но голову и мысли – нет, ни в коем случае! Вот уж точно, чего я не допускал, – так это переживания о других сотрудниках, о том, что кому-то в любом случае дадут по шапке, что кого-то обязательно заставят сидеть допоздна.

И сегодня я вдруг поймал себя на мысли, что я немножко – совсем чуть-чуть, но всё-таки – переживаю за коллег, которым попадаются трудные дела: с недостающими ЕГЭ или неподтверждённой квотой. Поймал на мысли, что сочувствую и хочу как-то помочь ребятам, вынужденным вечерами сидеть, внося бесчисленные правки. Плющ эмоциональной эмпатии, незаметно прораставший на протяжении месяца, вдруг показал росток прямо передо мной, так что я уже сам перед собой не могу отречься от страшного факта: меня заразил коллективизм!

Это страшное признание для человека, который, со школьной парты узнав это выражение из стихотворения Анненского, всегда был «голосом вне хора». И тут вдруг я осознал, что проникся некими чувствами к окружающим людям. Они уже не такие далёкие и холодные. И пусть мы вскоре разойдёмся, но приёмная кампания нас сблизила.

Что со мной происходит? Я же должен быть одиноким волком. Ладно, не волком – одиноким мишкой в сосновом лесу. А тут вдруг – все мы медвежата в родном ВУЗе. Гм, не знаю, как закончить этот блок, лучше перейду к другому.

Мысли. Все эти образы – милых медвежат, трудовой коммуны – навеяны, очевидно, общим позитивным настроением перед Днём Рождения Лёшки. Вернее – Алексея Михайловича, ведь ему исполняется уже 10 лет! И приходится этот день как раз на ту субботу, в которую мы наверняка будем сидеть здесь допоздна, – 25 июля 2026 года.

Разумеется, ДР сына – это главное событие! Да, печально, что весь этот день, кроме самого утра, я проведу на работе. Печально, но не критично – обязательно попразднуем вместе и 26-го, и 28-го, и вообще когда угодно в ближайшие после формальной даты дни.

Все мои подарки уже запакованы и готовы к вручению. Теперь я только расписываю порядок и место вручения: одно – с утра дома, второе – в городе, если Катя с Лёшкой будут проходить мимо университета, третье – вечером «под ёлкой», четвёртое – назавтра и т.д.

И опять же – до начала работы я был убеждён, что в день рождения сына обязательно «заболею», чтобы забить на приёмную комиссию. Когда в начале работы нам намекнули, что 25-го будет завал и, скорее всего, нам придётся сидеть допоздна, – я снова думал: хрен вам, я что-нибудь придумаю, чтобы не прийти! Теперь же, когда стало очевидно, что в этот день мы будем сидеть «до последнего», я и вовсе не так сильно расстраиваюсь, что буду на работе. И это не то, чтобы система меня победила и принудила к работе, так что и я думать забыл «забить».

Дело не в том пробудившемся «сочувствии» к коллегам – нет, они никогда не перевесят семью, даже не шелохнут чашу весов! Дело в том, что я посмотрел на ситуацию под другим углом. Если раньше «не быть на дне рождения сына» равнялось «ты лох», «что ж ты за отец такой», то теперь оно подсказало, что из этой ситуации можно извлечь урок. В том смысле, что ребёнку исполняется 10 лет, он уже взрослый парень и, соответственно, должен понимать, что в жизни не всегда будет так, как ты хочешь: торт и свечи несмотря ни на что. Взрослая жизнь – это ответственность и самопожертвование. Да, торт будет, но возможно, не в тот день. В конце концов взрослый ты любой день года можешь сделать себе днём рождения. Как мой антидер недавно – почитайте об этом 15-16 июля.

Так что такое бывает, когда папа поздравил тебя и ушёл на работу – до вечера, до ночи, до послезавтра. Военных отцов вообще месяцами дома не бывает – и ничего, живут же семьи, дети растут, всё понимают, хорошие! А мы, гражданские, так привыкли жить в шоколаде, что иногда нам уже не хватает сладости, хочется ещё. А ведь, положа руку на сердце, мы все, если у нас все здоровы, сыты и счастливы, – мы все каждый день разворачиваем шоколадную конфету из коробки (возвращаясь к эпиграфу) и кривим коричневые губы: как тяжело жить! А мы сладко живём, товарищи! Вспомните и убедитесь в этом, когда увидите безногого, сироту или неизлечимо больного.

В конце ещё добавлю, что «заболеть» и оставить коллегу один на один с проблемами в самый ответственный день – это, скажем прямо, плохой пример детям. Это инфантилизм, а кому, как не мне, об этом знать, если я пишу диплом на эту тему? Так что будем работать, как надо, и достойно воспитывать детей! В таких случаях добавляют: и на нашей улице будет праздник! Но по себе я могу сказать, что на моей улице праздник бывает довольно и довольно часто! Так что иногда появляются мысли ограничить частоту празднований. Но, конечно, не в День Рождения – тут мы развернёмся на полную катушку! А в Катин День Рождения в августе — на полную Катюшку!

22 июля, среда

Моя работа настолько секретная, что я не знаю, что я делаю.

Дела. Устал. Вот просто хронически устал вставать в 7 утра 6 дней в неделю. Семью шесть, кстати, 42, а это ответ на универсальный вопрос вселенной (если вы понимаете, о чём я), но от этого не легче. Просто хочу спать – проснувшись, придя на работу, через полтора часа возни с заявлениями – хочу спать. А ещё окончательно подтвердили, что в субботу будем сидеть минимум до полуночи, и от этого ещё тяжелее. Я уж не говорю о том, что смогу только с утра 25-го поздравить Алексея с 10-летием, а потом, скорее всего, увижу его только на следующий день, 26-го. Но и в воскресенье я ведь тоже буду хотеть спать, потому что недосып именно хронический.

Мысли. Вообще, я ловлю себя на мысли, что по этим запискам психологи могут отслеживать, на какой день наступает то или иное явление. Например, на четырнадцатый день работа, казавшаяся вначале чудовищной, даже начинает приносить удовольствие. На двадцать восьмой день коллег начинают казаться родными. На тридцать пятый – начинаешь ныть от усталости и так далее.

И раз уж эти заметки озаглавлены как «Дневник крепостного», то стоит сказать, что главная ошибка «дворян» заключается в том, что они считают работников своей собственностью. Я вспоминаю моменты, когда мне (не сейчас, а в течение учебного года) звонили и в приказном порядке говорили: завтра в 9 утра быть там-то. Как жители загородного дома считают приходящего кота исключительно своим – а он ходит по разным домам! Так и здесь: наверху считают, что если твоя трудовая книжка лежит у нас, то мы тебя можем в любой момент на любую пахоту вызвонить.

К чему я все эти сопли? Дело в том, что никому в университете не интересно, что у тебя есть другие работы или подработки, что у тебя есть свои дела, семья в конце концов. И в семье тоже всем всё равно: хочешь поесть? – готовь ужин сам; устал? – будь любезен почитай ребёнку книжку из списка на лето. В этом, похоже, и заключается школа выносливости по жизни. Чему нас учит эта школа? Что сопли ты можешь размазать по дневнику (один хрен его никто не будет читать), а вот в реальной жизни будь мужиком! Не засни на работе – сам приготовь для всех ужин – почитай вслух книжку – и будь зайчиком, волчара красноглазый!

(На сегодня не было плана, чего бы написать, поэтому написал то, что первое пришло на ум. Получилось как-то мрачновато, я так сам не хотел. Но уж так вышло. Ночь пройдёт – наступит утро ясное, солнце взойдёт!).

23 июля, четверг

Если ты не можешь найти время для отдыха,
тебе очень скоро придётся найти время для лечения.
Джон Уонамейкер

Дела. Ощущение важности нашей работы нарастает. Все такие серьёзные, всё перепроверяют, звонят. Это настроение ответственности частично передалось и мне, но я тут же осёкся: чур меня! Да не завлечёт меня в свои сети уловка корпоративного локтя и коллективного лба! Впрочем, все свои дела – а до обеда их оказалось 11 – я оформил. И мог бы заняться своими проектами, но, к сожалению, за месяц с лишним работы в формате 6/1 усталость накопилась заметная. Вчера я вообще еле досидел до конца. Сегодня не так всё плохо, но общий тонус совсем не как в июне. Батарейка всё чаще садится до нуля, и вечером уже не хватает сил на внимательное выслушивание Лёшкиных рассказов про роблокс или на приготовление ужина. А ведь ещё надо эпиграф к сегодняшнему дню подобрать, нужна фантазия, а на неё тоже силы нужны. Ладно, скоро отдохну!

Мысли. Вчера показал Кате раздел на сайте (вот этот самый), где ежедневно публикую свои заметки. И отдельно подчеркнул, что для каждого дня подбираю подходящее фото. Кате такой формат понравился, но она сказала, что так много букв не прочтёт. На что я ответил, что веду дневник в долгие паузы между делами, так что часто бываю многословным.

– Так ты что – на работе это пишешь? – удивилась Катя.

– Конечно, на работе! – ещё больше удивился я. Я даже больше удивился её удивлению, потому что мне это казалось очевидным: – Ещё бы я не на работе это писал! Что же я – не найду чем заняться в свободное время?

Это чистая правда: я никогда бы не стал вести «Дневник крепостного» вне 116-й аудитории, в которой фактически заперт с 9 до 16 часов шесть дней в неделю. Так и получается: эти заметки стали следствием крепостничества, без принуждения извне/сверху их бы попросту не было. Поэтому, с одной стороны, хорошо, что я в первый день стал вести эту хронику и с тех пор каждый день без исключения что-то сюда писал. Но, с другой стороны, университет лишил меня шести недель жизни, фактически – половины лета! И сколько бы за эту работу ни заплатили – ничто не отменит того обстоятельства, что это крепостничество. Да, с человеческим лицом, с холодной водицей в кулере, но – крепостничество.

Впрочем, не стоит питать иллюзий, что когда-то было иначе или может быть иначе. Всегда и везде ты мог кушать устриц на Ривьере, если только родился в семье миллионера. Все остальные вынуждены работать. И тот факт, что формально мы свободны, не отменяет другого: что экономически мы зависимы. Так было всегда, и нужно просто с энтузиазмом смотреть на своё положение, особенно в сравнении с другими профессиями, где ты вахтой валишь лес в тундре или извлекаешь корабль из ледяного плена. Как же прав был дизайнер Максим Фёдоров в «Онпик», который жаловался на загруженность, но потом замечал: «Ну всё-таки не вагоны разгружаю!». Кажется, мы про это частенько забываем.

24 июля, пятница

Количество дефиле из логореи свидетельствует о лабильности автора и может импонировать разве только тем, кто часами разминают колумеллу.

Дела. Сегодня 30-й по счёту день работы в приёмной комиссии. Тридцатый из 35-ти календарных дней! Что не удивительно, если смасштабировать график 6/1 на пять недель. А завтра ещё обещают сидение с 9 утра до полуночи, а, может, и позже – то есть 13-15-тичасовую смену. Да, не за станком на заводе, но всё же. И тут надо понимать, что вот моё брюзжание – ничто по сравнению с теми реалиями, в которых прибывают ответственные по институтам, которые 1-2 раза в неделю задерживаются до 9-10 вечера. Вот им приходится точно не сладко! И если меня когда-нибудь туда заставят пойти – торжественно клянусь, что сразу напишу заявление на увольнение. Пока что терпим.

Новых дел немного, но со многими старыми возникают проблемы. Некоторых мы отклоняем по правилам приёма, но их возвращают искусственно – по негласным правилам, по приказам сверху, по указке начальства, одним словом. Впрочем, всё суета сует и нет ничего нового под солнцем, так что меня всё это не особо трогает. Я пытаюсь сохранять мир в своём мирке и не пытаюсь залатать трещины вокруг себя, как этого жаждут в юности. Может быть, это эгоизм, но возможно – каждый должен возделывать свой сад, и тогда везде будет красиво и чисто.

Мысли. Вчера вечером Катя вернулась с дачи и принесла кулёк вишней. Они уже начали перезревать, но ещё кислили. Разве только совсем пожухшие плоды были сладкими. Мы угощались на кухне, и я заметил:

– Почему для некоторых сушёных плодов есть названия, а для других нет? Вот, например, сушёный виноград – это изюм, сушёный абрикос – это курага. А почему для сушёной вишни нет отдельного слова?

– Какого? – поинтересовалась Катя.

– Какого? – переспросил я и за пару секунд придумал: – Мюслаш!

Ну а что, действительно, в жизни должно быть место творчеству. Почему бы не обозначить сухие или сушёные вишни прекрасным звучным словом «мюслаш»! У меня в своё время был даже целый проект, в котором я продвигал неологизмы или же просто новые слова для обозначения явлений, которые по-прежнему именуются совсем несостоятельными терминами. Например, «стрижник» на замену «парикмахеру», «джун» для именования младшего сына и т.д. Проект как-то не пошёл, но ведь и невозможно выдавать филологические предложения «по графику», так же, как и стихи, нельзя писать к каждому воскресенью. Ну вот – словом «мюслаш» я, получается, продолжаю ранее начатое дело!

25 июля, суббота

Муж с женой, жена с мужем, сын с сыном и сын с сыном.

Дела. Однажды мы семьёй ужинали, и я объяснял, что значит «Со Отцом и Сыном и Святым Духом». Лёшка внимательно выслушал, а затем произнёс свою формулу, которая означала, что мы вместе – сейчас и всегда: «Муж с женой, жена с мужем, сын с сыном и… сын с сыном!». Было похоже не нечто среднее между песнопением и тостом. Я даже записал точную дату сказанного – 6 декабря 2023 года.

К чему я, собственно, это вспомнил. Сегодня, 25 июля 2026 года, у Алексея Михайлович первый юбилей – ему исполняется 10 лет! Всегда удивительно, как быстро пролетает время. Впрочем, я бы не сказал, что события пролетели, как деревья за окном поезда. Нет, мне эти десять лет очень понравились – и то ли ещё будет! Но факт в том, что я уже начал тренироваться не называть сына Лёшкой – потому что он уже явно не меньше Алексея!

Вчера в университете удалось договориться прийти сегодня попозже – к 11-ти. Но это не из-за дня рождения, а из-за того, что мы сегодня будем здесь ночевать: последний день приёма бумажных документов на бюджет. С утра я успел побыть дома. Вчера приехала бабушка, так что мы втроём – она, Катя и я – дождались пробуждения Алексея и подарили ему подарки. Я вручил 3D-ручку, которая «пишет» объёмные фигуры расплавленным разноцветным пластиком. Катя подарила шикарные беспроводные наушники. Бабушка – модный жёсткий самокат. Однако мне показалось, что ни одному из наших подарков Лёшка – ой, простите: Алексей – не обрадовался так, чтобы прямо «вау»! Возможно, что он ждал чего-то супер-пупер игрового и дорогого, но мы ему заранее сказали, что не будет ни 3D-очков, ни PlayStation. Может быть, просто показалось. В любом случае я узнаю об этом только в конце дня, потому что сейчас сижу запертым в 5-м корпусе.

Новых дел немного, но со многими старыми возникают проблемы. Некоторых мы отклоняем по правилам приёма, но их возвращают искусственно – по негласным правилам, по приказам сверху, по указке начальства, одним словом. Впрочем, всё суета сует и нет ничего нового под солнцем, так что меня всё это не особо трогает. Я пытаюсь сохранять мир в своём мирке и не пытаюсь залатать трещины вокруг себя, как этого жаждут в юности. Может быть, это эгоизм, но возможно – каждый должен возделывать свой сад, и тогда везде будет красиво и чисто.

Мысли. Кстати, по поводу «сын с сыном». Я давно хочу собрать уже наконец все Лёшкины (по времени – всё ещё Лёшкины) перлы и опубликовать их в «Книге Детства». Но другое дело, что саму эту группу в контакте я думаю закрыть, потому что – ведь уже не детство. Ну, в том смысле, что 10 лет – это известный водораздел. Ладно, с этим решим.

А вот мысли, которые меня посещают в связи с окончанием моей смены в приёмной комиссии ТулГУ, вполне определённые. Да, за месяц я успел привыкнуть к окружающим людям, да и не было никакого прессинга из-за рабочих моментов (или это я психологически вырос). Так что в последние дни проскальзывают малюсенькие ощущения ностальгии, что ли. Искорки такие, но я их тут же тушу. Потому что магистральное настроение прежнее: приёмная комиссия украла у меня половину лета! Да и формат 6/1 неразумный и противоестественный.

Так вот, я недавно пересматривал фильм «Азазель» 2002 года, а буквально на днях впервые просмотрел сериал «Азазель» 2023 года. И там, и там Бриллинг – в соответствии с акунинским текстом – умирая произносит: «Ну и гадость эта ваша «Азазель»!». Те, кто в курсе, прекрасно понимает, почему воспитанник эстернат говорит это в последние секунды своей жизни.

У меня, слава Богу, приёмной комиссией жизнь не заканчивается. Но в конце я хочу использовать похожую фразу, правда, с более экспрессивной лексикой. Что ж, остаётся дождаться 27-го июля, когда у меня случится совсем последний день работы в приёмной комиссии.

27 июля, понедельник

А люди работают за деньги,
Смотрят в окно на белый свет…

Дела. Сегодня для меня последний день работы в приёмной комиссии. Нам, двум операторам ПК, пришли на смену двое других страдальцев. Но вместо работы мы буквально весь день просидели, ожидая человека, который сможет выдать им права для работы в сервисе приёма заявлений. Этот человек пришёл примерно в 14:30, так что всё время с 9 утра мы просто сидели, стояли, болтали, не знали, чем себя занять, смотрели в окно. В один из таких взглядов я, запертый в аудитории, вспомнил строчку Гребенщикова: «А люди работают за деньги, смотрят в окно на белый свет…». Как это тонко подмечено! И как это, увы, верно в отношении меня. А я ведь даже не работал в тот день: ровно 0 дел! Но всё равно я был обязан «отбыть номер» – отсидеть положенный срок на случай «а вдруг что-то случится». Сколько же ещё десятилетий будет вымываться из сознания людей советская обязаловка: нужно быть!

Мысли. В прошлый раз я вспоминал фразу из книги и сериала по мотивам Акунина: «Ну и гадость эта ваша Азазель!». Безусловно, я не могу сформулировать мысль, что работа в приёмной комиссии – это гадость. Это было бы не точное и не полное определение существа проблемы. С точки зрения жизни как великого дара эта трудовая повинность – не больше чем малое недоразумение. Как если бы младенец в автобусе срыгнул тебе на шорты: неприятно, но влажными салфетками можно вытереть. Но в моменте, когда ты 32 дня подряд весь день вытираешь то, что на тебя срыгнули, – это вызывает неслабые негативные эмоции. Не азазелевская гадость в космическом масштабе, но явно вызывающая отторжение вещь. Поэтому в последний день работы, когда случился апофеоз бессмысленности и победы бюрократии над здравым смыслом и гуманностью, я выскажусь так: «Наконец-то эта х**ня закончилась!».

КОНЕЦ

☞ Интересные факты:

① За время работы в приёмной комиссии я написал статью, что значат бакалавр, кандидат, доцент и другие

② А ещё успел опубликовать записи в «Цитатнике Аквариума»: Науки юношей питают | Чёрный брахман | Упражнения в любви | Зачем ты целуешь меня | Сними эту накипь с моего сердца | Мимо сокрушённого сердца. Так что — по крайней мере в плане аквариумофилии — это лето прожито не зря!