19.06 – 27.07
Такую фотографию я опубликовал у себя на стене ВКонтакте в первый день приёмной комиссии. Не знаю, кто там что подумал по этому поводу. На самом деле коллаж должен был изобразить полный тлен по поводу нудной, бессмысленной и почти не оплачиваемой работы по старому советскому принципу «от звонка до звонка».
Забегая вперёд, скажу, что получилось не так и плохо. Но фотография отлично передала настроение начала работы. Если что – тыква прошлогоднего урожая, которая пролежала почти год до момента съёмки и оказалась вполне съедобной и очень вкусной. А череп – традиционный атрибут нашей семьи из какой-то биологической коллекции, которую мы начали собирать и остановились на глазах к этой милой черепушке.

Предисловие

Известно понятие «офисный планктон» – это те, кто сидят с девяти до шести. Или до семи. Или вообще по 12 часов, неважно.

Но есть люди, которые считают себя свободными. Например, я. Работаю в университете, прихожу только тогда, когда у меня пары, и посреди недели даже есть выходные дни. Что ещё сказать – свободный, вольный человек, по Шукшину. Но во всём свободообразии есть вселенская хитрость дворян – дать крестьянам возможность считать себя вольными. Когда же надо – брать своей барской рукой и заставлять их работать: на стройке или на жатве, например. Вот так и у меня. Я вроде как свободный, но когда летом начинается приёмная кампания в ВУЗ – будь любезен полтора месяца отработай в режиме 6/1, то есть по субботам включительно. Вот так мои безымянные хозяева не словом, но делом говорят: крепостной ты! а хочешь быть свободным – пиши по собственному желанию и ночуй в чистом поле хоть всё лето напролёт! Ну что ж, раз я образованный крепостной – могу же я оставить свои впечатления в форме дневника? В этом-то меня уж точно никто не ограничит.

Так что встречайте соответствующие краткие заметки. Формат нехитрый. Сперва – эпиграф. Затем краткий пересказ, что было по факту. И наконец – самое интересное: какие-то наблюдения о жизни. Так что это и не дневник вовсе, а принудительная затея каждый день формулировать умные, по возможности, мысли.

20 июня 2026 года, суббота

Я вижу, как молятся мухи,
Как муравьи, словно крест, свои щепки несут.

Дела. Первый день приёмной комиссии. Вообще-то начало рабочего дня в 9 утра, но я сослался на экзамен, который был назначен на 11 часов, и хотя бы немного поспал. Затем явился в 5-й корпус и стал налету схватывать то, что нужно для работы. Сидишь – принимаешь на портале дело – проверяешь – даёшь дальнейший ход. Свободного времени много, в основном ходил и болтал с руководством ИГСН. В целом, ничего интересного и полезного.

Мне кажется, в этой футболке-поло я похож на медика: Т – терапевт

Мысли. Но вот что удивительно. Работа в приёмной комиссии – это крест, который никто не хочет нести. Пол-лета (и это только одна смена) бюрократии за 17 тыс. руб. – совсем не то, о чём можно мечтать. В итоге, когда меня туда загнали-таки палками, я заранее, за полгода, ходил мрачнее тучи, ожидая полтора месяца уныния, каждодневной бессмыслицы, искусственно генерируемого со стороны начальства напряжения и еженедельных сидений до ночи, пока система выкатит очередное обновление базы.

Каково же было моё удивление, когда я вдруг вместо терна, туч и электричества встретил позитивных, добрых людей. А ещё – прохладную аудиторию посреди летней духоты и кучу свободного времени. В ту субботу я ничего не делал, потому что боялся стартового дня. Но затем стал пользоваться возможностью в полный рост. Но главное – позитивное ощущение, которое, на контрасте с абсолютно минусовыми ожиданиями, стало полнейшим сюрпризом.

22 июня, понедельник

В каждой деревянной вещи хором плакали леса.

Дела. С утра объявили ракетную опасность. Спустились в убежище прямо в подвале 5-го корпуса, но вскоре затем вышли и просто находились внизу. Работы было немного. Попробовал работать над дипломом Б***ву – планировал сделать 2 страницы, получилось 3. Понял, что можно трудиться плотно.

Мысли. Так странно видеть чрезвычайную вовлечённость сотрудников в работу. Лично мне вообще всё равно, что будет с абитуриентами, за какие документы они получат внутренние баллы, а за какие нет. Но отдельные так серьёзно во всё это вникают, как будто от них зависит будущее планеты. Все такие важные, хорохятся знаниями, делают занятой вид – смешно просто! Я ещё понимаю начальника отдела, которого его начальник поставил надзирать за нами, крепостными: с этого человека, если что, спросят. Мне же вообще вся эта «работа» – фарс, совершенно оторванный от жизни, от того, что действительно мне важно: семья, ребёнок, удовольствие от природы. Плохой я крепостной, пожалуй, не разделяю барских забот. Ну и хрен с ним.

Если не знать, что 1930-й – год основания ТулГУ, то можно подумать, что я работал летом 1930-го

23 июня, вторник

Чтобы знакомое стало познанным,
оно должно выйти за пределы незаметного.

Дела. В приёмной вообще было нечего делать – отработал всего 2 дела. Зато в свободное время сел за книгу про т***р «Э***» и написал целых 6 страниц, хотя планировал всего 3. И хорошо – дальше надо будет пользоваться ситуацией.

Мысли. В крепостничестве есть неожиданное преимущество – возможность выдать большой трудовой результат, если тебе один хрен придётся сидеть весь день за компьютером. Вот, например, когда у меня выходной день (ну то есть не занятый преподаванием или таксиствованием), я писал 5 страниц по тому же «Э***» и считал это отличным результатом. Здесь же, будучи обязанным сидеть с 9 до 16 часов, я сделал больше, да ещё и без картинок, да ещё и больше мог написать, но немного устал. Зато начал с нуля данный дневник и написал впечатления с самого первого дня по вот этот, третий, включительно. Всё-таки дворяне знают что-то такое…

Так выглядит площадка перед институтом права и управления – ЭКОмиленько

24 июня, среда

Образование – то, что остаётся после того,
когда забывается всё, чему учили.
Якобы Альберт Эйнштейн

Дела. Встал, как обычно, но вышел позже и приехал в 9:10. Это, конечно, ничего и меня вообще не волнует. Может быть, даже наоборот: свидетельствует о том, что я наконец-то научился относиться с долей пофигизма к тому, к чему и надо так относиться.

Дел, как обычно, мало. К тому же была пожарная эвакуация – вышли, постояли минут десять. В остальном снова куча свободного времени, доделал 3-ю главу Б***ву. Вечером надо будет отправить.

С удивлением узнаю детали поступления. Даже не детали, а базу. Например, если поступает школьник, то ему зачитываются ЕГЭ, а вступительные экзамены ВУЗа он сдавать не может. Я этого не знал, хотя вокруг люди знают это уже лет десять. Да и пофиг. До сих пор не понимаю, зачем они забивают голову такими бесполезными знаниями. Короче, я настолько «голос вне хора», что даже массовой мейнстрим прошёл мимо меня. Обсуждали тут фильмы «Звонок» и прочие, а стоял и молча кивал, потому что вообще ничего из этого не смотрел. Может быть, я не свободный от пут времени, а просто неполноценный?

Мысли. Вчера заполнил 2 дела. Это заняло минут 15, а просидел я 7 часов. Возможно, кого-то такой формат и устраивает, но я бы лучше сделал 50 дел, но так, чтобы сделал – и меня отпустили! Я бы тогда часа за 4 всё сделал и ушёл. А так приходится сидеть, штаны просиживать. Хорошо хоть время есть на вот этот дневник.

А ещё вчера посетовал в приёмной комиссии, что вечером постирал фирменную футболку-поло с логотипами ТулГУ и она еле высохла к утру. Тогда мне сказали: так вот, есть ещё одна, только на размер больше. Я говорю: ничего страшного, она после стирки сядет, давайте! И взял. К вопросу о важности разговаривать языком.

А вот так оформлен вход на факультет довузовской подготовки – 5-й корпус ТулГУ, 4-й этаж

25 июня, четверг

Надо поймать кота, превратить его обратно в камень
и запечатать им червя – тогда я смогу вернуть себе
человеческое тело. Так что ни о чём не волнуйся!

Дела. Утром было одно дело. Сидел писал вот этот дневник, а также работал по «Э***». В 11 утра позвали помочь донести с улицы на второй этаж телевизор. Он оказался размером диагонали 85 дюймов! Мне кажется, я даже в магазинах электроники таких гигантов никогда не видел. Вот, собственно, я рядом с этим чудом техники.

Если что – девушка слева не в натуральную величину, это её так распечатали на информационной растяжке. Если бы она была в реальности такой, то я был бы для неё кем-то вроде собачки, а телевизор – планшетом. Вот какие мысли в голову лезут, пока работы нет…

Мысли. Кстати, по поводу них, в голову лезущих. Подумалось мне часом, что все наши работы, кабинеты, сидения – всё это части секретных экспериментов, где наблюдатели изучают реакции людей на происходящее. Вот, например, сидят у нас в комиссии трое студентов. Они тут сидят, потому что таким образом отрабатывают практику. И вот они приходят к 9 и уходят в 16. Что они должны делать? Консультировать абитуриентов и помогать работникам приёмной комиссии. Но проблема в том, что абитуриенты пешком не ходят – они все подают заявления через Госуслуги. И вот сидят эти трое бедных студентов и… просто сидят. Почему бы руководству не сказать: ребята, приходите к 10, а не 9. Ребята, составьте график и приходите по двое, чтобы третий не каждый день ходил.

Нет! Сказали им сидеть – значит, нужно держать их на привязи, несмотря ни на что! Такое ощущение, что некий верхний кукловод даёт простым людям власть быть руководителем и наблюдает: как они начнут угнетать подвластных им? Все мы живём в прайде, а власть развращает… Поэтому какое же это счастье не иметь ни над кем прав и не претендовать на это.

26 июня, пятница

Сегодня я прощаюсь – послезавтра я опять буду здесь!

Дела. Сегодня поехал на работу на машине, потому что вечером поеду за Лёшкой в деревню. Но вернуться получится не послезавтра, а завтра, потому что суббота в приёмной комиссии – рабочий день.

Мысли. Итак, в начале пути казалось, что приёмная комиссия – это полный мрак и тлен. Но первая неделя показала, что не так страшен чёрт, как его малюют. К тому же вскрылись очевидные плюсы такой работы – возможность работать над своими проектами. Вот и подумалось мне: а что, если человек так устроен, что для того, чтобы он осознал своё счастье, нужно его принудительно, силой непреодолимого приказа, заставить что-либо сделать или принять в чём-либо участие. Вот человек противится чему-то, жалуется на это – а вот фатум (или Бог?) заставил его, скажем, переехать в другой город, и вскрылось, что тут ему гораздо лучше.

27 июня, суббота

Концерт не состоится: Дитер болен, Ринго стар…

Дела. Приехали с Лёшкой из деревни, и я показал сыну 5-й корпус и приёмную комиссию. Приехала Катя, и они ушли с Лёшкой гулять, а я остался работать. Впрочем, полноценной работой это назвать сложно: одно дело к обеду, и полный карт-бланш заниматься своими делами.

Мысли. Сегодня работники приёмной комиссии жаловались, что их сорвали с отпусков и теперь они будут отдыхать всего лишь с 27 июля до 31 августа. А должны – 56 дней, потому что они работники педагогической сферы, и им надо больше отдыха, чем другим. Меня, который после ухода с офисной работы, уже четвёртый год подряд не уходил в полноценный отпуск, это немного покоробило. С другой стороны, я явно не перерабатываю, обретя счастье в «свободном» рабочем графике. В конце же концов на долю каждого придётся и нега, и тяготы, и бессонные ночи на пляже, и бессонные ночи с ребёнком. Кажется, жизнь всех так или иначе «обтесает» и радостями, и горестями. Главное – не вешать нос, стараться во всём видеть хорошее и за всё благодарить Бога!

Впрочем, это были типичные субботние мысли (вернее – типичные пятничные мысли, волею графика пришедшиеся на субботу), которые завершились холодным пивом на даче под треск костра и размеренное движение светил на небосклоне.

29 июня, понедельник

С помощью дверей можно проходить сквозь стены.
Виталий Кличко

Дела. В субботу выпускникам школ выдавали аттестаты, поэтому сегодня случился предсказуемый завал. До обеда оформил 20 дел, притом, что за всю прошлую неделю было 25 заявлений. Своими делами заняться сначала вообще не удалось, потом появилось немного времени.

Мысли. С утра палило солнце, и я вышел без кофты и без зонта. К обеду пошёл дождь, похолодало, и я понял, что мне придётся возвращаться домой в одной футболочке, мокрым и зябким. Но это несоизмеримо лучше, чем рыть окопы под артиллерийскую канонаду. Господи, сбереги жизни ребят!

Знакомые лица на рекламных плакатах в 5-м корпусе ТулГУ

30 июня, вторник

Кто-то наслаждается дождём, а кто-то тупо мокнет.
Боб Марли

Дела. Сегодня вновь завал с самого утра – уже 16 дел к половине двенадцатого, и поток не останавливается. Так что абитуриенты идут, и работы много. Меня это даже немножко напрягает, потому что нет времени на свою работу.

К концу дня – я специально подсчитал – у меня вышло 52 дела. Притом, что за всю прошлую неделю их было 25. Так что, видимо, начинается жаркая пора. С другой стороны, сидишь, делом занят – и всякие бесполезные мысли в голову не лезут.

Мысли. Вчера, кстати, мысли были вполне полезные и благостные. Пошёл я по делам в Дом Чехова, лил дождь, а я с утра не взял с собой зонт. И вот иду я и тупо мокну. Но не потому что не ценю жизнь, а потому что реально холодно, я в одной майке, кроссовки промокли – неприятно.

И тут вдруг на тротуаре прямо перед мной лежит старый старушечий зонт. Лежит – потому что он сломался (видимо, из-за порыва ветра или ещё из-за чего) и спицы у него торчат, как кости старого животного, которые разгрызли гиены. Но вполне себе ещё закрывающий от дождя, хотя бы частично. И вот я его взял и пошёл, памятуя историю Кати Щепиловой, которая шла вечером на встречу с подружками, замёрзла, а перед ней на заборе висела кофта, которую она взяла и надела. Вот так и я, Божий человек, взял зонт и пошёл.

Затем сделал нужные дела и пошёл на останову. Только подошёл – сразу 28-й автобус! Сел, еду, на людей любуюсь. Напротив 50-летний мужчина, манерный такой, плотный, сидит и читает книжку «Бесклассный герой» про 10-летних японских школьников. Рядом – 15-летняя готка, волосы чернее асфальта, в носу кольцо, майка Nirvana. Пока ехал, все они вышли. Подъезжаю к Зеленстрою. Думаю: дай посмотрю на остановку: вдруг там Катя с Лёшкой, они в тот день как раз в кино ходили.

Автобус подъезжает, и я вижу, что они заходят как раз в заднюю дверь, там, где я сижу. Я их встретил, расцеловал и посадил на свободные кресла. Кто-то скажет, что это просто совпадения, – ну и мокнете тупо! А я скажу, что это малые чудеса, на которые мы зачастую не обращаем внимания, – и буду наслаждаться дождём! Катя называет это «быть на волне». Что ж, похоже, я действительно поймал волну и сейчас нахожусь наверху. То-то ещё будет – держитесь!

Знакомая компания на рекламных плакатах в 5-м корпусе ТулГУ.
Судя по предлагаемой зарплате, эти объявления висят года с 2010-го

1 июля, среда

Курение убивает, а если ты мёртв,
то теряешь очень важную часть своей жизни.
Брук Шилдс

Дела. Сегодня попроще с загрузкой: с утра было 27 дел на двух операторов, должно быть полегче. Однако и в этом случае есть тяготящее ощущение, что меня лишили если не всего лета, то по крайней мере большую его часть, которую я мог бы провести с семьёй, с Лёшкой. Вместо этого я каждый день езжу на работу, в то время как Катя с Лёшкой гуляют, ходят в кино и т.д. Вот это и называется – быть крепостным, что я и вынес в заглавии этих коротких заметок.

Мысли. К концу дня я один «наколотил» 30 дел, так что мыслей особо и не было: устал. Видимо, когда батарейка садится, мозг даёт сигнал: не думай, просто доживи этот день и верни тело домой в сохранности. Лишний раз убеждаюсь, что дворяне такого эффекта и добиваются: когда у работника не остаётся сил подумать о своей жизни, он, как в глине, увязает в работе. Древние говорили: разделяй и властвуй! Новые добавили: нагружай и властвуй!

И – да, эпиграфы не имеют отношения к заметкам каждого дня. Иногда это просто смешные, абсурдные или забавные высказывания.

2 июля, четверг

Где в этом году проходит Каннский кинофестиваль?
Кристина Агилера

Дела. Сегодня дел не очень много, работа устоялась и теперь воспринимается как приемлемая и даже комфортная, особенно с учётом жары на улице и прохлады в аудитории, где мы заседаем. Успел поработать по «Э***», написал цитатник про чёрного брахмана и настоящий дневник.

Мысли. Вчера вечером сходили на Стрельбище с Катей и Лёшкой, покатались там на сапе. После работы, конечно, устаёшь (хотя приёмная комиссия не в пример легче стахановского «Первого Тульского»), но это же не повод не жить! Работа работой, но в жизни обязательно должно быть место вот таким минипоходам, плаванию, прогулкам – одним словом, отдыху! И раз уж у нас с самого начала «крепостная» тематика, то в этом, пожалуй, главное отличие «господ» от «крестьян». Дворяне в первую очередь живут и только во вторую работают, зарабатывают, продвигает проект и т.п. А крепостные в первую очередь работают, потому что попробуй неделю не поработай – дети от голода плачут, за квартиру платить нечем, ложись и помирай! И вот если только после работы останется какой-то излишек времени и средств – тогда и жизнь настоящая у крестьян начинается! Жаль только, что этой настоящей так мало в общей жизни.

3 июля, пятница

Однополые браки – это то, что должно происходить
между мужчиной и женщиной.
Арнольд Шварценеггер

Дела. С утра раскидал 15 дел, едва ли не всё, что нужно было, а затем «лёг» сервис приёма, так что работа остановилась у всех операторов. Я по привычке занялся своими проектами. Дополнил новыми сна будущий 4-й том «Полного собрания сновидений», пописал вот этот дневник.

Мысли. Сегодня столкнулся с чудовищной и абсолютно неожиданной ситуацией! В университетском корпусе на каждом этаже есть туалеты. После обеда я хожу на третий этаж (там меньше народа), чтобы почистить зубы. Навык, выработанный ещё на офисной работе. Ну а действительно: мы же треть жизни проводим на работе, почему бы и не внести какие-то бытовые удобства в трудовую повседневность?

Так вот, захожу я в туалет. А надо сказать, что это не закуток совсем с одним унитазом, а просторные комнаты с несколькими раковинами в ряд, в за стеной – много кабинок. Ну, как в центральном парке примерно. И во всей этой протяжённости есть – я этого раньше не замечал – некий закуток с замком на двери. Оказалось, это комнатка для вёдер, швабр и т.п. И вот я, значит, захожу в общую дверь – и с ужасом обнаруживаю этот самый закуток открытым, а внутри сидит уборщица и обедает!

Натурально – сидит и уплетает что-то за обе щеки! В мужском туалете! Да, в какой-то кладовке, но в туалете! Вот это уже – крепостничество души! Никаких законов и внутренних правил не нужно изучать, чтобы понять: нет таких предписаний, чтобы уборщица обедала в туалете! В чём проблема-то? Что её руководство увидит кушающей на диванчике перед подоконником? или за многочисленными столиками, за которыми студенты сидят между парами? Ну что это за рабство сознания!? Через сколько концлагерей надо человека пропустить, чтобы он допустил хотя бы мысль этого? Полный треш! В каком-то смысле после увиденного мой мир перестал быть прежним.

4 июля, суббота

Подчинённый: Какая классная у вас машина!
Начальник: А вот если бы ты работал так же самоотверженно,
как и я, то она была бы ещё более классная!

Дела. Зачем работать по субботам? Если ты вне проблемы, то ответ простой: незачем. Это дворяне загружают бедных крепостных, чтобы жизнь мёдом не казалось, вот и всё. Но когда ты погружаешься внутрь, то проявляется то, о чём ты не подозревал ранее. Дело в том, что по закону дело абитуриента должно быть взято в работу в течение 48 часов. Соответственно, если человек подал заявление в пятницу вечером, то срок принятия со стороны ВУЗа истечёт в воскресенье вечером, и в понедельник будет уже поздно пить боржоми. Поэтому крепостных и сгоняют на субботники. Да и разгребать тут приходится немало. Сегодня, например, 35 дел с утра. Что ж, будем работать.

Мысли. Интересная мысль. Когда я только шёл в приёмную комиссию, то страдал от ощущения предстоящего безысходного тягомотного труда. Вроде того, что ты приходишь и работаешь работу долго, нудно и без интереса. В первый же день оказалось, что к этому добавляется необходимость знания того, какие документы дают дополнительные баллы и сколько, какие олимпиады учитываются, сколько часов волонтёрства дают плюс и т.п. Я этого не предполагал (что придётся вникать в эти тонкости), но освоил довольно быстро. Причём изучил по документам важные нюансы, по которым ещё и консультировал специалистов, которые напрямую занимаются этими вопросами.

В результате работа стала привычной и даже не нудной. Напротив, в какой-то момент (день на 10-й или чуть позже) я даже стал получать удовольствие от такой работы. Я вспомнил приёмную кампанию года 2010-го, когда все ещё работали с бумажными делами и документами. Тогда эта работа напоминала некую оцифровку библиотечного фонда. Сейчас это ощущение вернулось, но уже как будто ты оцифровываешь уже нечто изначально оцифрованное. Но это не важно, я хотел сказать о другом.

По мере того, как ты разбираешься в «базе» и «подводных камнях» работы (пожалуй, любой работы), твоя деятельность превращается в планомерный труд. Ну, как будто ты грузчик в порту, и ты приходишь и просто разгружаешь привезённые товары. При этом ты чётко знаешь: это – сюда, это – туда, а то – вон туда. И вот эта чёткость в знании позволяет тебе не только ощущать уверенность в себе, но и избавляет от нервозности, когда таковой уверенности нет. К чему это я.
Часто я вижу людей, которые не знают, как правильно выполнить конкретную задачу. Они советуются у коллег, спрашивают у начальства, но не получают чётких рекомендаций – и начинают нервничать, переживать. Это, как закваска, перекидывается на их общее ощущение работы как чего-то неприятного, досаждающего. Неуверенность в деталях перерастает в ненависть к работе в целом. А ещё есть стажёры, студенты и проч., которых загнали и вообще ничего им не объяснили. А особенно если руководство стервозное, которое приходит и на виду у всех делает втык за каждую ошибку или недочёт, – всё, ядовитый коктейль готов! такой работник будет целостно ненавидеть работу, будет выполнять её как бы с головной болью, безынициативно, потому что он уверен, что в любом случае сделает всё неправильно. Я читал в каком-то бизнес-журнале, что есть даже специальный термин для такой ситуации – «синдром выученной беспомощности» или как-то так.

Конечно, это печально, что есть такие руководители, которые чмырят своих подчинённых. И печально, что есть такие подчинённые, которые боятся сделать шаг не туда, но их отчаянно заставляют маршировать по всем направлениям. Всё это печальное страдание человеков. Но опять же я хотел сказать о другом. Наверно, это прозвучит эгоистично, но мне повезло, что работа, которую до её начала я считал абсолютным тленом, оказалась не таким уж болотом, а сам я чувствую себя в этом процессе «свободным грузчиком», не обременённым всякими там переживаниями. И в этот момент я ловлю себя на мысли, что да – повезло, но я всё равно везучий крепостной в социальной иерархии. С другой стороны, я совсем не уверен, что хочу быть дворянином с их обязанностями и заботами по надзору за подопечными.

Ну а что: везучий беззаботный крепостной – мне нравится!