Это — статья раздела
Цитатник Аквариума
Мимо сокрушённого сердца, у которого больше нет сил,
Мимо объясненья причин и мимо отпущения грехов
Вот идёт мальчик, и он просто влюблён,
И что мне делать с ним?
В прошлой записи мы разбирали влияние поэтики ветхозаветного Исайи на песню БГ «Северный цвет». Сегодня мы также спроецируем книгу пророка на другой трек «Аквариума». Песню «Мальчик» мы уже слушал в цитатнике, когда выявляли связь строчки «И что мне делать с ним?» с творчеством Осипа Мандельштама. Остановимся возле мальчика ещё раз, чтобы не пройти мимо сокрушённого сердца.
Исайю неслучайно называют пророком, наиболее близким к Новому Завету не только по времени, но и по духу. Самое известное его пророчество: «Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис. 7, 14), что означает «С нами Бог». Но Исайя силён не только пророчеством, но и предвосхищаемым духом христианства, с его смирением и покаянием. Сравните, например, как пророк вещает как бы от лица будущего Мессии: «Дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушённых сердцем» (Ис. 61, 1).
Как это близко проповеди Христа! «Блаженны нищие духом» – так начинает Спаситель заповеди блаженства. А вот выражение про сокрушённое сердце сшивает новейшую поэзию в лице Гребенщикова с Новым и Ветхим Заветом. Действительно, ещё царь Давид в псалме восклицал: «Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50, 19). В данном случае «дух сокрушенный» – это не просто осознание своей греховности, это ещё и глубокое смирение с испрашиванием прощения у Бога. В этом смысле, по логике Давида, такое покаяние есть гораздо большая жертва, чем заколотый телец.
Возвращаясь к «Мальчику», можно было бы сказать, что упоминание «сокрушённого сердца» притянуто за уши. Но у Исайи встречается ещё один стих, явно навевающий сравнения: «Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце» (Ис. 65, 17). Да, не дословное совпадение, но сравните:
Задыхаясь от нежности
К этому небу и этой земле,
И мой сын говорит мне: «Господи,
Приди и будь соловей!».
Даже обращения у Гребенщикова носят открыто религиозный характер, но только, возможно, в психологическом ключе: мальчик – это внутренний ангел (Сын), а сам певец – взрослый мужчина (Отец, Господи) с юной душой. И чтобы взрослый мужчина начал петь соловьём, его должен пробудить к песне мальчик – который вообще ничего не знает, и он просто влюблён!