☛ Это история из сборника «Чудо чудное»
Описанные выше чудеса, вернее – возможность чудотворения была дарована Богом святым по их исключительному смирению. Это не такой инструмент, как в физическом аскетизме, когда ты тягаешь штангу всё тяжелее – и тестостерон у тебя из ушей прёт. В духовной аскезе всё работает наоборот: подвижник должен максимально смирить себя, собственное «я», чтобы приблизиться к образцу Христа. При этом сам подвижник будет ощущать себя максимально недостойным какого бы то ни было дара и даже, согласно многочисленным житиям, будет его скрывать либо приписывать кому-то другому. И смирять себя, по внутреннему ощущению недостоинства, будет ещё больше.
В житии Павла Фивейского (III – IV вв.) описываются гонения на христианского римского императора Деция (249–251 гг.). В его правление схватили одного христианскому юношу, которого всячески склоняли к отречению от Христа. Когда мучители удостоверились, что его ничем не напугать и ничем не подкупить, то решили действовать нестандартно. Юношу привели в цветущий сад и привязали мягкими верёвками к роскошной постели. Затем к нему привели молодую девушку, чтобы она соблазнила его. Будучи связанным по рукам и ногам, противостоять бесстыднице, как мы понимаем, довольно затруднительно. Что же предпринял доблестный страдалец после того, как претерпел столько мучений?
Процитируем фрагмент жития буквально: «Видя себя в опасности плотского прельщения, он откусил зубами язык и выплюнул его в лицо блудницы; страшною болью он поборол в себе страсть, оплевал кровью лицо и одежды развратницы, сам же, с помощью благодати Христовой, устоял в чистоте».
С христианской точки зрения, поступок юноши является хотя и вынужденной, но благочестивой мерой сохранить чистоту. Да и с общечеловеческих позиций вступать связь с кем душа не лежит – грех. Однако в житии не указано, что это была за девица. Ведь одно дело, если это была девушка, которая была влюблена в того юношу и пыталась сохранить ему жизнь своей любовью. И тут дилемма: была ли она язычницей (тогда понятна реакция молодого человека) или христианкой (тогда реакция тоже понятна, но уже с другими коннотациями)? Вызвалась ли она совратить его по зову разврата или за деньги? Вопросов многого. И даже если она была закоренелой блудницей по вызову, то всё равно можно посочувствовать её неудачной смене: обещали пение птиц и связанного девственника, а получилось, что плюнули откушенным языком и испачкали кровью наряд.
Наверное, от всех подобных мыслей, которые мы, мирские, задаём себе и друг другу, и бежал Павел Фивейский в пустыню. Чтобы, как и юноша, откусить себе всё, что удерживает тебя на пути к Богу. Опять же: нам, не-пустынникам, понять это довольно сложно.