Третья Пасха общественного служения Христа

Обличение фарисейских преданий

(Мф. 15:1–20; Мк. 7:1–23)
На третьей Пасхе Господь Иисус Христос в Иерусалиме не был, но фарисеи иерусалимские никогда не оставляли своего наблюдения за Ним и поэтому, не найдя Его в Иерусалиме, пришли в Галилею. Встретив здесь Его вместе с учениками, они возобновили прежнее осуждение учеников Его за несоблюдение преданий старцев. Поводом к этому было то, что ученики Господа принимались за пищу, не умыв рук. По правилам фарисейского благочестия, пред принятием пищи и после нее непременно должно было мыть руки, причем в Талмуде точно определено, какой меры воды для этого достаточно, как мыть, когда именно, в каком порядке, если число присутствующих превышает пять или не превышает его. Этим правилам приписывалась такая важность, что за несоблюдение их синедрион подвергал отлучению. Иудеи почему-то верили, что Моисей на Синае получил два закона: один, записанный им в книгах, а другой незаписанный, который переходил из уст в уста от родителей к детям и после уже был записан в Талмуде. Этот закон назывался «преданием старцев», т.е. древних мужей, древних раввинов. Предписания этого неписанного закона отличались большой мелочностью. Так, обычай умовения рук, внушенный в начале чистоплотностью, сам по себе полезный, стал предрассудком, который наряду с другими, подобными же, заслоняя собой гораздо более важное в требованиях закона Божия, становился пустым и вредным. Так, ученики, вместе с своим Божественным Учителем, трудились для великого дела созидания Царствия Божия на земле и не имели иногда времени и хлеба вкусить (Марк. 3:20), а фарисеи требовали от них строгого соблюдения всех этих мелочных преданий.

Называя за это фарисеев «лицемерами», Господь относит к ним пророчество Исайи (Ис. 29:13), утверждая, что они чтут Бога только наружно, а сердцем они далеки от Бога: напрасно поэтому они думают таким путем угодить Богу, напрасно учат тому же и других. Обратившись затем ко всему народу, Господь в обличение фарисеев сказал: «Слушайте и разумейте! не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что исходит из уст, оскверняет человека». Фарисеи не понимали различия между чистотой нравственной и чистотой телесной и думали, что пища нечистая или только взятая нечистыми руками производит нечистоту нравственную, делая человека нечистым, виновным в очах Божиих.
Постимся мы не потому, что боимся оскверниться скоромной пищей, а ради того, чтобы легче было бороться со своими греховными страстями, побороть свою чувственность, приучить себя отсекать свою волю через послушание установлениям Церкви.

Исцеление дочери Хананеянки

(Матф. 15:21–28 и Марк. 7:24–30)
Выйдя из Галилеи, Господь удалился «во страны Тирския и Сидонския», т.е. в языческую страну Финикию на северо-запад от Галилеи с главными городами Тиром и Сидоном, находившимися неподалеку один от другого. Так как, по словам Eв. Марка, Господь, пришед в эти страны, «никого же хотяше, дабы его чул» (Мк. 7:24), можно предположить, что целью отшествия Господа в среду иноверного и иноплеменного населения было временное уединение, отдохновение от постоянно сопровождавшей его в Галилее несметной толпы, а, может быть, и от непримиримой злобы фарисеев. «И не може», однако, «утаитися», ибо услышала о Нем некая жена, которую св. Матфей называет «хананеянкой», а св. Марк – «сирофиникиянкой». У этой жены, которую св. Марк называет также «еллинска», т.е. язычница по вере (еллинами в Св. Писании называются все неиудеи, Рим. 1:14 или 1Кор. 1:22), дочь была одержима нечистым духом, и она начала просить Господа, чтобы Он изгнал беса из ее дочери, причем, зная от иудеев о грядущем Мессии, она называла Господа «Сыном Давидовым», исповедуя этим свою веру в Его мессианское достоинство.

Эта величайшая вера и глубочайшее смирение были тотчас же вознаграждены. «О, жено, велия вера твоя», сказал ей Господь: «буди тебе, якоже хощеши!» И дочь ее в тот час мгновенно исцелилась. Особенность этого чуда в том, что оно совершено издали, заочно, как исцеление слуги Капернаумского сотника (Мф. 8:13), тоже язычника, вера которого также удостоилась особенной похвалы Господа.

Чудесное насыщение четырёх тысяч народа

Мф. 15:32–39; Мк. 8:1–9
Три дня продолжалось пребывание Господа с народом на пустынном берегу Геннисаретского озера. Запасы хлеба истощились, купить его было негде, и Господь вновь совершил чудо насыщения народа – на этот раз четырех тысяч, семью хлебами, причем собрано остатков семь корзин. Накормив народ, Господь отпустил его, а Сам с Апостолами на лодке отправился к западному берегу в пределы Магдалинские, или, как говорит Марк, в пределы Далмануфские. Далмануфа – это небольшая деревня около г. Магдалы на зап. берегу Галилейского озера.

Предостережение от закваски фарисейской и саддукейской

Мф. 16:1–12 и Марк. 8:11–21
Как только Иисус вышел на берег, к Нему тотчас приступили, очевидно ожидавшие Его тут нарочно фарисеи и саддукеи. Эти две секты разного направления (фарисеи – консерваторы, а саддукеи – либералы-вольнодумцы), между собой враждовавшие, в отношении к Господу действовали враждебно с полным единодушием. Искушая Его, т.е. лицемерно, неискренно они стали просить, чтобы Он показал им знамение с неба, т.е. такое чудесное явление, которое могло бы быть и для них, и для всего народа ясным доказательством Его достоинства, как Мессии. Будучи уверены, что и на этот раз Господь им в этом откажет, они хотели иметь в этом новый повод разглашать в народе, что Иисус, не могущий дать знамения с неба, не может быть Мессией. В ответ на это Господь резко укорил фарисеев, назвав их лицемерами, за то, что они, умеющие судить по известным признакам о предстоящей погоде, не хотят замечать явных знамений, свидетельствующих об Его мессианском достоинстве, и вновь сказал, что знамения не будет им дано, «кроме знамения Ионы пророка» (см. Мф. 12:38–45). Не желая продолжать разговор с лицемерами, Господь, только что прибывший на эту сторону озера, опять сел с Апостолами в лодку и отправился на другую сторону.

Исповедание апостола Петра Иисуса Христом и Сыном Божиим

Мф. 16:13–20; Мк. 8:27–30; Лк. 9:18–21
Из Вифсаиды-Юлии Господь направился со Своими учениками в пределы Кесарии Филипповой. Этот город, называвшийся прежде Панеей и находившийся на северной границе колена Неффалимова, у истоков Иордана, при подошве горы Ливана, был расширен и украшен четвертовластником Филиппом и назван им Кесариею, в честь Римского Кесаря (Тиверия). В отличие от другой Кесарии Палестинской, находившейся на берегу Средиземного моря, эта Кесария называлась Филипповой. Время земной жизни Господа приближалось к концу, а избранные Им проповедники Его учения далеко еще не были подготовлены к своей высокой миссии. Поэтому Господь все чаще стал искать возможности оставаться с ними наедине, чтобы в беседах с ними приучать их к мысли, что Мессия не тот земной царь, который поработит евреям все народы земли, о чем они мечтали, а Царь, царство Которого не от мира сего, Который Сам пострадает за этот мир, будет распят и воскреснет. Так и во время этого отдаленного путешествия, оставаясь наедине с Апостолами, Господь спросил их, желая вызвать их на такой разговор о Себе: «Кого Мя глаголют человецы быти?» Апостолы ответили, что в народе различные мнения о Нем: при дворе Ирода-Антипы Его считали за воскресшего Иоанна Крестителя, народ же считает Его за одного из великих ветхозаветных пророков: за Илию или Иеремию или кого-либо другого из пророков. В народе было мнение, что пришествие Мессии будет предварено явлением одного из ветхозаветных пророков, и не считая Самого Иисуса Мессией, многие думали, что Он только предтеча Мессии.

На вопрос же: «Вы же кого Мя глаголете быти?», от лица всех Апостолов отвечал «всегда пламенный Петр», этот «уста Апостолов», по выражению Св. Златоуста: «Ты еси Христос, Сын Бога Живаго!» Евангелисты Марк и Лука этим только и ограничиваются, добавляя, что Господь запретил им кому-либо говорить о Нем, но св. Матфей добавляет к этому, что Господь похвалил Петра, сказав ему: «Блажен еси, Симоне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе, но Отец Мой, иже на небесех», т.е.: «не думай, что твоя вера есть плод наблюдений твоего ума, а смотри на твою веру, как на драгоценный дар Божий». «И Аз же тебе глаголю…» имеет такой смысл: «Ты Мне высказал, и Я тебе выскажу: «Яко ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» – еще при первой встрече Господь нарекает Симону это имя: «Петр» по-гречески, или «Кифа» по-сиро-халдейски, что значит «камень» (Иоан. 1:42), а теперь как бы свидетельствует, что Симон действительно оправдывает имя, данное ему прежде, что он, по твердости веры, действительно камень.

Можно ли понимать эти слова Господа так, как будто Он обещает основать Свою Церковь на личности Петра, как это делают римо-католики, в целях оправдать свое ложное учение о главенстве папы римского, как преемника ап. Петра, над всей христианской Церковью? Конечно, нет! Если бы в этих словах Господа сам Петр изображался, как основание Церкви, тогда было бы сказано: «Ты еси Петр, и на тебе Я созижду Церковь Мою» или хотя бы так: «Ты еси Петр, и на сем Петре Я созижду Церковь Мою», – но сказано совсем иначе, что особенно ясно видно в греческом тексте Евангелия, к которому всегда необходимо обращаться в недоуменных случаях: слово «Петрос» не повторено, хотя и это слово означает «камень», а употреблено другое слово «петра», что значит: «скала». Отсюда ясно, что в этих словах Господа, обращенных к Петру, Господь обещает основать Свою Церковь не на Петре, но на исповедании веры, которое произнес Петр, т.е. на такой великой истине, что «Христос есть Сын Бога Живаго». Так понимали это место св. Иоанн Златоуст и др. великие отцы Церкви, разумея под «камнем» исповедание веры во Иисуса Христа, как Мессии, Сына Божия, или даже просто Самого Иисуса Христа, Который в Священном Писании нередко называется камнем, как напр., в Ис. 28:16, Деян. 4:11, Рим. 9:33, 1Кор. 10:4.

Достопримечательно, что и сам Ап. Петр в своем 1 соб. послании называет камнем отнюдь не себя, а Самого Иисуса Христа, внушая верующим, чтобы они приступали к Господу, как к «Камню Живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному» и сами уподоблялись бы живым камням, созидаясь в дом духовный; здесь Петр очевидно научает верующих идти тем же путем, которым шел он сам, ставший «Петрос» после исповедания им Камня-Христа.

Дальнейшее обетование, данное, по-видимому, одному Петру: «И дам ти ключи Царства Небеснаго: и еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех» немного позднее дано всем Апостолам (Матф. 18:18) и состоит в праве всех Апостолов и их преемников – епископов – подвергать ответственности, судить и наказывать согрешающих, вплоть до отлучения от Церкви. Власть разрешать есть власть отпускать грехи, принимать в Церковь через крещение и покаяние. Эту благодать все Апостолы равно получили от Господа по Его воскресении (Иоан. 20:22–23). Господь запретил ученикам говорить о Себе, как о Христе, чтобы не возжигать в народе страстей при его ложных понятиях.

Преображение Господне

Мф. 17:1–13; Мк. 9:2–13; Лк. 9:28–36
Об этом событии повествуют все три синоптика, причем достойно примечания, что все они связывают его с имевшей место за шесть (по счету св. Луки, за восемь) дней перед тем речью Господа о предстоящих Ему страданиях, о несении креста Его последователями и о скором открытии Царствия Божия, пришедшего в силе. Господь взял ближайших и довереннейших учеников Своих, которые были всегда с Ним в наиболее торжественные и важнейшие моменты Его земной жизни, Петра, Иакова и Иоанна, и возвел их «на гору высоку едины». Хотя Евангелисты не называют этой горы по имени, но древнее христианское предание единогласно свидетельствует, что это была гора Фавор в Галилее, на юг от Назарета, в прекрасной равнине Иезреельской. Величественная гора эта высотой почти в 900 метров покрыта снизу и до середины прекрасной растительностью и с вершины ее открываются прекрасные виды.

«И преобразися пред ними» – явился перед учениками в Своей небесной славе, отчего лицо Его просияло, как солнце, и одежды побелели: сделались, по св. Матфею, «как свет», по св. Марку, «как снег», по св. Луке – «блистающими». Еванг. Лука делает важное дополнение, указывая, что целью восхождения на гору была молитва, и что Господь преобразился именно во время молитвы, причем Апостолы во время молитвы Его были отягчены сном, и только проснувшись, увидели славу преобразившегося Господа и явившихся Моисея и Илию, которые с Ним беседовали, как поясняет Лука, об исходе Его, который надлежало Ему совершить в Иерусалиме. Как разъясняет св. Златоуст, Моисей и Илия явились потому, что одни из народа почитали Господа Иисуса Христа за Илию или за единого из пророков: потому «и являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа». Ни Моисей, ни Илия, не предстали бы и не повиновались бы Тому, Кто не был бы на самом деле Сыном Божиим.

Явление Моисея, уже умершего, и Илии, не видевшего смерти, но взятого живым на небо, означало владычество Господа Иисуса Христа над жизнью и смертью, над небом и землею. Особое дивное благодатное состояние, охватившее при этом души Апостолов, выразил св. Петр своим восклицанием: «Господи, добро есть зде нам быти» и предложением построить три кущи. Лучше не возвращаться в дольний мир злобы и коварства, угрожающий Тебе страданиями и смертью, как бы так хотел он сказать. Eв. Марк, несомненно со слов самого Петра свидетельствует, что охватившее его чувство радости было столь велико, что он «не знал, что сказать». Чудесное облако, несомненно, как символ особенного присутствия Божия, объяло их (таковое облако, называемое «шехина» постоянно было во святом святых – 3Цар. 8–11), и из облака послышался голос Бога Отца: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте!» – те же слова, которые были слышны при крещении Господнем, но с добавлением: «Того послушайте!», что должно было напоминать пророчество Моисея о Христе (Втор. 18:15) и исполнение этого пророчества на Иисусе. Господь запретил Апостолам рассказывать кому бы то ни было о видении, пока Он не воскреснет из мертвых, чтобы не будить чувственных представлений иудеев о Мессии.

Все лекции по теологии Михаила Кожаева