ХРОНИКИ ХОЛОДИЛЬНИКА: Привидение

Привидение

О «Хрониках холодильника»

ХХ-1: Новый год

ХХ-2: Менделеевский

ХХ-3: Старость

ХХ-4: Пирожки за полцены

ХХ-5: Хабиби Хургада-1

ХХ-6: Хабиби Хургада-2

ХХ-7: Хабиби Хургада-3

ХХ-8: Синяя рыба, или Обман и ложь

ХХ-9: Болезни

ХХ-10: Чтение

<Данная глава идёт в привязке к двум предыдущим. Чтобы понять контекст, прочитайте «ХХ-9: Болезни» и «ХХ-10: Чтение»>

Субботним вечером пришёл навестить меня Вадим Чигаров. Как всегда, безупречно одетый, в модном пальто и душистом шарфе. Улыбался своей обезоруживающей улыбкой и в конце вручил «Сказки старого Вильнюса» Макса Фрая. Очень вовремя, поскольку за пару дней безвыходного существования в двухместной палате и я считал всё, что было. Но дело даже не в новой «дозе», а в том, что это был Фрай! В своё время Костя-психолог давал мне «Хроники Еха», но тогда я не впечатлился. А спустя несколько лет Фрай стал настолько популярен в определённых кругах, что превратился в культурный шифр для неофициального сообщества эстетов из любителей кофе, верующих в спонтанность жизни. Я же Фрая не столько избегал, сколько попросту не доходили руки. И вот сейчас в эти самые руки моим другом оказались вложены «Сказки старого Вильнюса».

Но сказать-то я хотел вовсе не о них, а о привидении, которое явилось мне отчётливо вполне во фраевском духе. Когда я заселялся в палату, обнаружил наволочку подушки в крайне ветхом состоянии – того и гляди, сейчас порвётся. Так и случилось. Причём, оттого, что я её постоянно поправлял, порвалась ткань не в одном, а сразу в трёх местах. От края до края по центру образовался ухмыляющийся рот, а чуть выше в двух местах – лукавые глазки. Проще говоря, три тонких надрыва образовались на подушке, которую я немедленно назвал «привидением», очень уж похожа она была на тех бельевых хулиганов из мультфильма «Малыш и Карлсон».

Казалось бы, привидение – так привидение, назвал – и забыл. Но однажды мой сосед, дедушка лет под восемьдесят, обронил: «Сходи, поменяй, у них в хозчасти должно быть новое постельное бельё!». Я махнул рукой: тело когда-нибудь умрёт, а заботиться о подушке, когда осталось лежать два-три дня, – пустое. Отмахнулся и окунулся в чтение, Фрая тогда у меня ещё не было.

Старичок по привычке продолжил высказывать свои наблюдения – это было его любимым занятием в той ситуации, в которой я успел его узнать. Он говорил без умолку, когда я засыпал или смотрел в окно, когда не отвечал ему вовсе или работал на нетбуке. Он мог повторять одно и то же по десятку раз, и мне даже стало казаться в нём это болезнью. Хотя кто из нас здоров и где тот образец, чтобы кого-то можно было таковым назвать? Однако – не то, чтобы меня это смущало, а так, странно – дедушка мог третий раз за день, улыбаясь глядя в окно, повторять: «Вот трава зелёная, значит, заморозков нет!». Изо дня в день таких наблюдений набиралось десятка два-три, в самых разных областях и касающихся самых разных предметов. Поэтому на бурчание говорливого соседа я быстро перестал обращать внимание.

Единственная хитрость, какую в нём можно было разглядеть, заключалась в том, что он всегда первый, несмотря на возраст и костыль, прибегал на уколы и приёмы пищи. Первый он всегда и доедал, не оставляя после себя и крошки. И постоянно жаловался: «Опять в туалете бычки в унитазе! Ну, покурил – неужели кнопку сложно нажать! За водой же не надо на улицу ходить. Прямо бесит…» – и он прибавлял крепкое словцо. А так как курили в туалете постоянно, то я выслушивал гневную старческую тираду каждый раз, когда дедушка оттуда возвращался.

«Боровичок», – так прозвал его я, настолько смиренным Божьим одуванчиком он был. Заподозрить его в какой бы то ни было хитрости было совершенно нельзя. Однако когда он второй раз заговорил о подушке, я насторожился. Одно дело – трава, которая никак не промёрзнет, и окурки в туалете: с этим он сталкивался каждодневно. Но о подушке-то что вспоминать? Да, совсем продырявилась, но я на ней как-то лежу, не жалуюсь…

Я снова ответил отповедью и перевёл взгляд на его подушку. Она оказалась с теми же самыми художественными принтами, что и моё одеяло. «Э, дедушка, – догадался я, – значит, при поступлении даже не ты, скорее – твоя дочь, увидела жалкую подушонку и быстренько поменяла её с моей!». Естественно, вслух я ничего не сказал и продолжил работать, даже не придав особого значения открытому обстоятельству. Подумаешь – поменял в отсутствие соседа. Да я бы сам так поступил! И здесь совершенно нечего стыдиться, человек ведь всегда идёт по пути меньшего сопротивления. В большей степени я даже проникся некой таинственностью моего «привидения», возгорел к нему ещё большим уважением. А так как тогда я уже читал Фрая и был под впечатлением от первой полудюжины виленских улиц, то негласно «договорился» с привидением, чтобы ночью приснилось мне что-то необыкновенное! Можно и обыкновенное, конечно, но только красочное и запоминающееся!

Перед сном я долго ворочался и никак не мог заснуть. Поэтому стал рассуждать: что же бы такого мне могло присниться? В тот день на удивление много было новеньких медсестёр. То, что новеньких, ещё полдела. Важно, что их было, действительно, много! Не сказать, что пример сексапильности, однако медицинские наряды, строгие прямоугольные очки при лицевой повязке и какая-никакая, но специфика взаимоотношений подсказывали мне, что сегодня можно будет ожидать пикантных историй… Ещё бы – когда у тебя неделю нет даже тактильного контакта с девушкой, не считая, конечно, трёхразовых уколов, можно надеяться, что во сне наконец-таки приснится нечто хотя бы отдалённо эротическое! Хотя бы я сам им в ответку уколы делаю! Я бы тщательнее водил ваткой по попке…

С другой стороны, когда седьмой день единственное удовольствие в жизни, кроме духовных, заключается в смаковании йогурта, потому что ничто другое ты не сможешь прожевать, – обычная романтическая история или целомудренное свидание было бы верхом удовольствия во сне! Примерно на таких мыслях меня застала первая волна морфеевых чар. Я приготовился принимать в объятья юную брюнетку в фруктовом саду, как мне явственно представился… кусок колбасы! Обычной варёной колбасы!

«Что за дьявольщина!» – воскликнул я про себя, вполне в духе пушкинского гробовщика Прохорова. Я приподнялся на локте и как следует попросил подушку впредь не подшучивать так надо мной. Взбитое привидение обняло меня крепче, и я вскоре заснул. Результат, как говорится (хотя никто так не говорит), превзошёл мои ожидания! Нет, мне не приснились мисс вселенные за последние пять лет, и не орудовал я ватками, как хотел с вечера… Мне приснилась она! Проснувшись, я вдруг понял, что сегодня у неё день рождения!

Да, всё сходилось! В то воскресенье у неё был день рождения! Я хотел её поздравить, но не нашёл номера. Попытался восстановить на память, разные части номера путались с номерами друзей… Было бы, как век назад, четыре цифры, набрал 12-47 – и пожалуйста! Нет, я, конечно, отправил поздравительные сообщения на несколько номеров, но ответа, разумеется, так и не получил. Мне хотелось верить, что я всё-таки угадал, просто она оказалась занята приятными хлопотами, чтобы ответить…

Но в глубине души я благодарен моему доброму привидению! Или, может быть, эта история случилась потому, что для читающих Фрая стираются границы дозволенного, привычного и будничного? Но вот уж дудки! Конечно, в наших медучреждениях заботятся о здоровье не только телесном, но и душевном! Поэтому я подушки-то подкладывают чудесные! Поговаривают, хозяев себе они выбирают сами…

One thought on “ХРОНИКИ ХОЛОДИЛЬНИКА: Привидение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *